Однако во всех остальных видах ритуальных убийств чувство ненависти отсутствует, поэтому нельзя считать, что все случаи ритуальных убийств совершаются из-за религиозной ненависти. Основу мотивации действий преступника составляют религиозные убеждения и догмы, обуславливающие фанатичную веру, которая двигает на совершение преступления.
Культы, практикующие ритуальные убийства, невозможно рассматривать вне сферы религии. Фанатичная, слепая вера в свой культ… Наиболее точно содержание мотива ритуальных убийств отражает понятие «религиозный фанатизм». Это самый верный побуждающий фактор совершения преступлений, в том числе и убийств.
Цели совершения ритуальных убийств важны так же, как и мотивация. Учитывая виды ритуалов, направленных на умерщвление жертвы, среди целей такого преступления прежде всего нужно назвать следующие: причинение жертве мучительных страданий, достигаемых особо жестокими действиями в ходе совершения ритуала жертвоприношения, смерть жертвы; возможное использование органов и тканей жертвы в ритуально-магических целях. Однако последнее является не обязательным, так как не всегда ритуальные убийства сопровождаются извлечением из тела жертвы внутренних органов.
Крестовская закрыла книгу. Долго сидела, переваривая прочитанное. Конечно, эта информация для нее была очень важна, но окунуться в нее было для Зины настоящим шоком… Бедные, несчастные девочки, вызвавшие ненависть какого-то монстра своим существованием… Или причина была другая? Крестовская тяжело вздохнула. Как же ей не хватало опыта Бершадова, чтобы во всем этом разобраться!..
В уголовном розыске было накурено, душно, людно. Все помещение, в которое впускали по специальным пропускам, оказалось забитым людьми.
Зина, с трудом протискиваясь между мужских спин, тронула кого-то ближайшего за плечо:
— Товарищ, не подскажете, как найти старшего лейтенанта… — тут простая фамилия опера полностью вылетела у нее из головы, и она, взглянув на бумажку, которую ей дал Бершадов, просто прочитала: — Сидорова.
— Вторая дверь налево, — буркнуло какое-то бородатое, лохматое существо прокуренным голосом. Сотрудника уголовного розыска угадать в нем было сложно. Поначалу это существо бросило на нее заинтересованный взгляд, но потом быстро срисовало нечто странное в ее облике — официальную принадлежность к обществу гораздо более страшному, чем его собственное. Тогда заинтересованность сменилась испугом, затем — раздражением и, наконец, неприкрытой враждебностью. И все это за долю секунды.
Раньше Крестовская просто не обратила бы внимания на такую смену настроений. Но теперь новая работа быстро обучала ее всему, в том числе — быть физиономистом. Поэтому за сменой выражений лица сотрудника уголовного розыска она следила даже с интересом.
Сообщив ей нужную информацию, существо поспешило скрыться, буквально раствориться за чужими спинами. И Зина с трудом разглядела дверь в конце комнаты — очевидно, ведущую в нужные ей коридоры.
Повидаться с оперуполномоченным районного отделения уголовного розыска, ведущим дело об убийстве Софии Раевской, было идеей Бершадова. Сам он, когда сообщил Крестовской эту идею, подчеркнул, что уже беседовал с этим опером — еще раньше даже, чем нашли труп, когда только стало известно об исчезновении девочки.
— Нормальный парень. Служака. Карьерист, — хмыкнул Бершадов, — со мной заискивал. Тебе будет хамить, готовься, но повидаться с ним стоит. Нормальный. Хоть и туповат…
— Зачем мне с ним видеться, если он туповат и будет хамить? — удивилась Зина.
— У него все документы по делу, — уточнил Бершадов и добавил не без ехидства: — И опыт, которого у тебя нет.
В глубине души Крестовская была согласна: встретиться стоило. И, пофыркав для приличия, она взяла у Бершадова приказ о передаче документов и пропуск на вход. И вот теперь оказалась на месте, горя желанием этой встречи больше, чем ей самой себе хотелось бы в этом признаться.
Дело в том, что после прочтения учебника по криминалистике про ритуальные убийства в голове Зины образовалась сплошная каша. И ей было очень трудно разобраться в этой абсолютно новой для нее информации.
На Зину обрушилось огромное количество сведений, которые были вне сферы ее компетентности до этого дня. И ей было трудно, по-настоящему трудно плавать в этом море, не умея различить, где берег, а где — айсберг.
Хотелось побеседовать с кем-то знающим, тем, кто помог бы расставить все это по полочкам. Хорошо было бы с Бершадовым, но из-за своей занятости он исключался. Поэтому приходилось с кем-то другим.
Крестовская отворила дверь и оказалась в небольшом холле, из которого шла развилка на два коридора. Помня слова неприветливого лохматого сотрудника, свернула налево. Быстро нашла нужную дверь и вошла.
В кабинете возле письменного стола, заваленного папками с делами, стояли двое мужчин и разговаривали на слишком повышенных тонах.
При виде Крестовской мужчина, который был ниже ростом, заорал как ненормальный:
— Вас что, стучаться не учили?
— Простите, — смутилась Крестовская, — не подумала. Я ищу старшего лейтенанта Сидорова.
