Однако с границы уже в субботу, 21 июня, шли сплошным потоком донесения разведки о том, что немцы готовятся к нападению, стягивают войска, и с немецкой стороны доносится рев моторов.
21 июня в 13.00 немецким солдатам зачитали перед строем приказ Гитлера о будущем нападении на СССР. И несколько перебежчиков-коммунистов переплыли Буг, чтобы предупредить «товарищей» о том, что ночью начнется война. Судьба этих немецких солдат, которые должны были бы стать героями в СССР, неизвестна. Скорей всего, их расстреляли.
После нападения Сталин вернулся в Кремль и провел остаток ночи в Кремле в обществе Жукова, Тимошенко, Берии, Молотова. Мехлиса и Маленкова, анализируя поступающую с границы информацию и обсуждая, как быть дальше.
В штабах советских войск на западном направлении до дивизий включительно имелись детальные планы «прикрытия», которые хранились в «красных пакетах». Их можно было вскрыть после получения приказа от наркома обороны.
Эти планы отличались от стратегических военных планов. В них был разработан комплекс мер по обеспечению мобилизации, сосредоточения и развертывания основных сил при возникновении удара неприятеля. Также — занятие личным составом укреплений, выдвижение артиллерии на танкоопасные направления, подъем частей ПВО и авиации, активизация разведки. Введение такого плана означало боевую тревогу.
Но… Сталин не разрешил Жукову и Тимошенко сделать этот необходимый шаг. «Красные пакеты» не были открыты. Командование частей действовало на свой страх и риск.
Невероятно, но факт: всеобщая мобилизация в СССР была объявлена не в день начала войны — 22 июня, а лишь спустя сутки — 23 июня, при том, что каждый час задержки давал противнику дополнительные преимущества. Соответствующая телеграмма наркома обороны поступила на Центральный телеграф в 16.40 22 июня. При этом короткий текст из трех предложений не содержал ни слова о вероломном нападении и защите Родины, а был написан сухим канцелярским языком, словно речь шла об обычном призыве.
Имеются многочисленные свидетельства об отмене 21 июня ранее отданных приказов о повышении боевой готовности. И почти во всех частях на границе объявили неожиданные выходные дни.
«На воскресенье 22 июня в полку объявили выходной. Все обрадовались: три месяца не отдыхали. Вечером в субботу командование, летчики и техники уехали к семьям», — вспоминал бывший пилот 13-го бомбардировочного авиаполка Павел Цупко.
Сталин стремился дать понять приграничным войскам, что в стране царит спокойствие, если не беспечность. В итоге вместо того, чтобы ввести агрессора в заблуждение относительно боевой готовности наших войск, ему намеренно дали понять, как обстоит все на самом деле.
Возможно, именно этими приказами об отмене боевой готовности и выходных воспользовалась немецкая разведка. Руководствуясь данными своих агентов о том, какая атмосфера царит в войсках на границе, Гитлер намеренно выбрал для нападения выходной день.
Самая невероятная история произошла в 122-м истребительном авиаполку в Гродно. 20 июня, в пятницу, в часть приехали высокие чины из Москвы и Минска и объявили приказ всему личному составу: уже к вечеру в тот же день снять с истребителей И-16 и отправить на склад все вооружение и боекомплекты. Распоряжение было настолько дикими и необъяснимым, что летчики заговорили об измене. Их заставили замолчать и выполнить распоряжение. На следующее утро 122-й авиаполк был уничтожен полностью…
Сталин до последнего момента не верил в войну. Он до конца считал, что это провокация отдельных недисциплинированных частей немецкой армии. Эта навязчивая мысль постоянно присутствовала в уме Сталина.
До 6.30 22 июня он не давал разрешения открыть ответный огонь — пока Молотов не сообщил, что Германия официально объявила войну СССР.
Были слухи о том, что за несколько дней до начала войны Гитлер направил Сталину секретное личное письмо с предупреждением, что некие английские генералы могут попытаться спровоцировать военный конфликт между СССР и Германией. Сталин даже говорил с Берией о том, что это невозможно, так как в Красной армии — полный порядок.
Поэтому Сталин изо всех сил пытался не дать Гитлеру повода для агрессии. По свидетельству очевидцев, он не хотел думать о войне, потерял инициативу и был практически парализован страхом.
Однако есть мнение, что Сталин сам планировал нанести Германии первый удар. За первые три недели июня Сталин семь раз встречался с Жуковым и Тимошенко. Позже Жуков говорил о том, что Сталин призывал немедленно привести войска в какое-то непонятное состояние «полной готовности к войне». Очевидно, Сталин прекрасно понимал агрессивные намерения Гитлера и хотел начать войну первым.
На секретном совещании 18 июня с участием Жукова, Тимошенко, Молотова и Маленкова было решено начать войну и напасть на Германию… 22 июня, в самый длинный световой день в году. Однако военные действия планировали начать не на рассвете, а гораздо позже — после полудня.
