Перед тем, как встретиться с Йоном и Джуми, мы с Раду поднимаемся на крышу торгового центра. Он построен в виде башни, поэтому сверху открывается прекрасный вид на город. Уже стемнело, но зажглись разноцветные огни. Вдалеке я вижу и шоу фонтанов, куда мечтала попасть Джуми.
— Мы еще там побываем, — говорит Раду, проследив мой взгляд.
— Спасибо, — благодарю я его. — Сегодня был чудесный день.
— Так что ты хотела в подарок? — спрашивает Раду. — Я не забыл. Скажи.
Он стоит позади меня, положив руку мне на плечо. Не обнимает, хотя мне очень этого хочется. Не целует, хотя я чувствую его дыхание.
Поворачиваюсь к Раду лицом. Его глаза спрятаны за линзами очков, на губах — легкая полуулыбка.
— Поцелуй меня, — прошу я тихо-тихо. — Это… мое желание.
— Нет, — резко отвечает Раду. — Я не буду тебя целовать.
Улыбка исчезает, его лицо каменеет, из-за очков словно веет морозным холодом. И я цепенею из-за отказа, что больно ранит мое самолюбие.
Грань, через которую нам с Иль не следует переступать. Досадно, что она этого не понимает.
Настроение стремительно портится. И становится еще хуже, когда я чувствую эмоции моей избранной.
В академии нам не зря внушают, что люди — очень хрупкие существа. И не только потому, что мягкотелые. У них нет другой формы существования, нет природной брони — ни чешуи, ни хитиновых пластин. Люди хрупкие и внутри — их разрушают собственные эмоции.
Мой отказ — не конец света, у него есть объяснение. Но Иль переживает так, будто кто-то умер. А что еще хуже, она не пытается обсудить это со мной, а замыкается в себе, закрывается щитами. И молчит, отвернувшись.
— Нам нельзя заходить так далеко, — говорю я спокойно.
— Да, — откликается она. — Прости.
И продолжает смотреть вдаль.
— Придумай другой подарок, — предлагаю я.
— Спасибо, не нужно.
Вежливый ответ выводит меня из себя. Иль прекрасно знает, что предназначена другому! Неважно, что он — это я. Уже сейчас ее поведение формирует ее репутацию. Навряд ли отец будет объявлять, что я жил в академии под именем Радгар Ауреус. И если сейчас мы будем вести себя, как любовники, то позже Иленоре назовут ветреной и доступной. Поэтому — никаких поцелуев!
У меня ощущение, что я противоречу самому себе. И все же Радгар имеет право ухаживать за Иль, пока принц Альберт не объявил о помолвке. А Иль не должна позволять ничего, что может ее скомпрометировать.
— Иленоре, ты не забыла, чья ты невеста? — раздраженно интересуюсь я.
— Ты сказал, что я тебе нравлюсь, — напоминает она. — И еще, что ты будешь ждать, пока я не захочу чего-то большего, чем просто дружба.
Да, за язык меня никто не тянул. Однако теперь я понимаю, что поступил слишком опрометчиво. Иленоре нельзя отказываться от принца. Такой скандал ударит и по королевской семье, и по ней самой.
— Так ты готова подарить мне искру? — спрашиваю я.
Иль кивает, не поворачивая головы.
— Посмотри на меня, — требую я, разворачивая Иль к себе лицом. — Ты хочешь отказаться от договорного брака?
Иль молчит. Ее подбородок дрожит, но глаза сухие, слез нет.
Лед и пламень! Если она ответит «да», я не буду и дальше скрывать, кто я. И пусть все летит в бездну!
— Прости, — едва выговаривает Иль. — Мне показалось, что ты… хочешь того же… — Она судорожно переводит дыхание. — Того же, что и я.
Ее эмоции словно срезают с меня чешую тонким лезвием. Если описать их одним словом — это боль. Острая, горькая, невыносимая боль. И мне тоже больно — оттого, что я понимаю простую истину. Подыграть Иль сейчас будет лучшим решением.
— Это неразумно, — произношу я. — Мы еще мало знакомы, все может измениться. Ты слишком торопишься, Иль.
— Да. Ты прав.
Она опять отворачивается, а во мне просыпается любопытство. Судя по эмоциям Иль, она не считает меня правым. Она чувствует себя униженной и несчастной. Она зла и разочарована. Однако делает вид, что соглашается со мной. Можно ли считать ее поведение лживым?
В этом люди не уникальны, драконы такие же лжецы. Чувствуют одно, делают другое. И я… такой же. Значит, у меня нет причин злится на Иль. Это уязвленное самолюбие, а не желание обвести меня вокруг пальца.
— Пойдем? — предлагаю я. — Нас, наверное, уже ждут.
— Не надо было уединяться, — вспыхивает вдруг Иль. — Йон и Джуми могут подумать…
— Им полезно побыть наедине, — перебиваю я ее. — Разве ты не заметила, что они нравятся друг другу?
Йон, конечно, упорствует. Вбил себе в голову, что ему нельзя любить Джуми. Но я отчего-то уверен, что она не откажется даже от легкой интрижки. Джуми из отверженных, ее до сих пор никто не выбрал. Так что она использует все возможности. А Йону нужно отвлечься и расслабиться.
Мои слова опять действуют на Иль, как пощечина. Я недовольно морщусь. Кажется, пора освежить в памяти лекции по психологии человеческих девушек. Я определенно делаю что-то не так.
— Да, точно, — выдыхает Иль, спеша к лифту.
И я не выдерживаю, хватаю ее за руку, заставляя остановиться.
— Прекрати! Не нужно вести себя так, будто я отказываюсь на тебе жениться!
