- …теперь что скажешь?… - вновь разнеслось между сводами.
- Скажу, что разнесу всю гору, но до твоего отца доберусь, - холодно ответил Кащей.
- …не надрывай втуне глотку, мертвяк!… - хохотнула Хозяйка. -…отведай-ка лучше моего угощения!…
В следующий миг пол под ногами задрожал. Грохнуло что-то вдали, затряслось, рвануло воздухом сразу со всех сторон, пыль взметнулась столбами…
А потом Кащею на голову обрушился сразу весь каменный свод. Тяжеленные глыбы посыпались на костлявого старика, в одно мгновение превратив его в бесформенное кровавое месиво. Самая большая плита упала так ладно, так аккуратно - будто крышку на гроб положили.
- …ведь я тебя упреждала, мертвяк… - еле слышно прошелестело под сводами.
Горный обвал - дело гиблое, живых после него не остается. Прогрохотало, прошумело, и все - одни лишь развалины и могильное безмолвие…
Однако обвал, похоронивший под собой бессмертного царя, пребывал в тишине и спокойствии не слишком долго. Прошло несколько минут, и огромная плита-крышка начала медленно отодвигаться. Из трещины показались костлявые пальцы, похожие на засушенных червей. Миг, другой - и вот на поверхности уже вся ладонь. А за ней показалась и другая. Тощие руки раздвигали тысячепудовые глыбы легко, будто пустые бычьи пузыри.
Еще усилие, еще, и вот над плитами поднимается Кащей Бессмертный - целый и невредимый, только пылью запорошенный с ног до головы.
Судя по волнообразным движениям под изорванной одеждой, чудесный меч Аспид-Змей также уцелел. Уцелела и железная корона - ни единый зубец не погнулся, ни единой царапинки не осталось. Непрост царский венец Кащея, очень непрост…
- Глупая каменная баба, - равнодушно произнес бессмертный царь, стряхивая с рукава гранитную крошку и поправляя корону. - Вздумала завалить меня камнями. Забавно. Хек. Хек. Хек. Забавно, но глупо.
Пути дальше не предвиделось - штольня, по которой дотоле шествовал Кащей, превратилась в груду обломков. Сплошь пустая порода, ничего ценного. Когда-то в этих местах работали горные карлы - они и накопали всяких ходов-переходов, балки наставили, брусья, укрепы каменные…
Известное дело, горным духам вроде Малахитницы это без надобности, им толща каменная - что теплая водичка. Насквозь ходят, на версту вглубь земли видят. А самоцветы да руды всякие для них игрушки, пустяковины. Только на безделье и годятся - скуку развеивать.
Кащей пожал плечами и направился обратно - разыскивать другой проход. Он не торопился - куда торопиться тому, у кого впереди вечность?
Перед тем, как войти в подземелье, Кащей оставил летучего змия и Очокочи у подножия горы - на попечение все тех же горных карлов. Их в Каменном Поясе пока что хватает, хоть и уходят они с каждым годом все глубже - от людей чтоб подальше, а к рудам своим разлюбезным - поближе. Иные, вон, под руку Кащея пошли - как раз те, что на людей особенно злы. Сам-с-Ноготь из них всех особенно озлобленный - дай этому старичку волю, так самолично каждого человека приголубит.
Да не чем-нибудь, а клещами раскаленными…
Сколько уже прошло времени, Кащей в точности не знал. Под каменной кровлей нет смены дня и ночи. В сне бессмертный царь не нуждается, в пище и питье - тоже. Ест-пьет он когда пожелает и что пожелает. Пожелает - так и совсем есть перестанет, хуже ему от того не будет.
Под ногами противно хлюпало и чавкало. Босые ступни без устали мерили рудничную мокреть, давно испоганившись жирной грязью. Будто лапти буренькие надели.
- Тебе не скрыться от меня, хоть укройся горным хребтом вместо покрывала, - бесстрастно произнес в никуда Кащей. - Я знаю, где искать твоего отца, Малахитница.
Прошло еще время. Костлявый старик подошел к огромному валуну, лежащему у стены на манер каменной подушки - вот, кажется, заявится сейчас какой-нибудь великан, да и прикорнет, захрапит раскатисто.
Ан нет. Не для того здесь этот валун. Ящерки вокруг него бегают, да суетливо, беспокойно - только звук шагов заслышали, так сразу и порскнули под каменюку, попрятались в щелях-трещинах. Уперся Кащей плечом, понатужился, да и откатил преграду в сторону. Легко откатил - словно и в самом деле подушка то была, а не глыбища тысячепудовая.
За валуном открылась мраморная лестница. И свет снизу пробивается. Слабенький, тусклый, но все же смотреть годится. Кащею оно, конечно, без надобности - он-то и в кромешной тьме не потеряется, все как наяву видит. От отца унаследовал зоркость небывалую.
Лестница оказалась длинная, многоступенчатая. Все ниже и ниже извивается, петли выделывает, витушки хитрые. Конца-краю не видно. Глубже, глубже, еще глубже - не до самого ли Пекла спуститься надумала?
Однако все ж закончилась наконец - дошел Кащей до огромных створ каменных, узорами резными изукрашенных. Наглухо заперты, ни единой щелочки не видать - сунься-ка!
Ан сунулся. Размял Кащей пальцы, похрустел костями, да и толкнул ворота что есть мочи. Единого удара хватило - всхлипнули каменные стражи, заскрипели жалобно и повалились наземь. Из боков пруты железные торчат переломанные - хитро створы крепились, не последние мастера их делали.
