- Погоди еще чуток, куда спешишь-то… - сумрачно ответил князь. - Пир еще только начат… Вот, может, Боян нам покуда споет что-нибудь?… Давно уж ждем…
- Уважь князя, дед!… - взвизгнул Мирошка, перекатываясь через голову. - Спой, спой, спой!…
Вещий старец устало улыбнулся и поднялся с лавки, ухватывая гусли поудобнее. Перед ним немедленно расступились, две молоденькие чернавки выставили на середину небольшую скамью, и все разом обратились в слух, уже не помышляя ни о каких невестиных задачках. Князь Всеволод удовлетворенно усмехнулся и начал яростно расчесывать лоб, придумывая задание потруднее.
- О чем же спеть вам, гости княжеские? - звучно спросил Боян, оглядывая слушателей. - Спеть ли мне о славном богатыре Илье Муромце, что побил Соловья, сына татаровьинки и Рахмана-велета, Одихмантием прозванного?… Спеть ли о Добрыне Никитиче, что побил на Пучай-реке, Сорочинской горе лютого Змея, да вызволил Забаву Путятичну, племянницу князеву? Спеть ли о Алеше Поповиче из-под Ростова, что побил на Сафат-реке половецкого хана Тугора, летавшего на бумажных крыльях? А может, желаете послушать о споре да соревновании Вольги Святославича с Микулой Селяниновичем? Или рассказать о том, как бился об заклад с целым городом, да угодил в полон к Морскому Царю славный купец новгородской Садко Сытинич?
- Да уж по десятку раз все это переслушали… - лениво отмахнулся князь Всеволод, думая о своем. - Тот того побил, этот этого… Скучно уж. Новое что спой, старче, потешь нас свеженьким чем!
- Чем же мне вас свеженьким-то потешить?… - задумался Боян. - Хм-м… а вот не хотите ли о Кащее Бессмертном песню свеженькую, а?…
Князь Всеволод аж переменился в лице. Пирующие зашептались - в свете последних новостей любое упоминание ужасного владыки Кащеева Царства звучало стужей и мраком. Особенно если учесть слова, сказанные им архиерею Тиборскому, - по всей Руси уже прокатилось, что Кащею не по нраву, когда о нем поют песни и рассказывают сказки. И как он карает за лживые бухтины, тоже все уже знали.
Однако разве напугает такая малость вещего Бояна?
- А спой!… - решительно ударил кулаком по подлокотнику Всеволод. - Мне ли, великому князю, на какого-то Кащея оглядываться?! Мне Виевич не указ!
Боян добродушно улыбнулся и положил персты на струны. Те с готовностью задрожали, словно только того и дожидаясь - когда им наконец позволят исторгнуть из себя дивный рокот. Гридницу почти мгновенно заволокло чудесной музыкой, все погрузились в зачарованное молчание, слышны остались только гусли старого Бояна.
А потом - и его голос.
Песня окончилась, Боян замолчал. Первый миг все молчали, но потом по столам пошли шепотки - злые, настороженные. Князь сидел мрачнее тучи и свирепо сдавливал золотую чару, будто силясь смять ее в комок. Даже скоморох Мирошка, вопреки обыкновению, сидел тихо.
Правда, почему-то под столом.
- Кхррррр… наконец нарушил молчание Всеволод. - Что ж, благодарствуем за веселье, старче… Хорошая песня… м-да…
- Ладно, княже, спою уж вам другую складушку, - улыбнулся Боян. Струны под морщинистыми перстами с готовностью зарокотали - но теперь словно бы лукаво смеясь. - Не такую красивую, да зато повеселее. О двух братьях - Фоме с Еремой.
Гусли сами собой затряслись, пошли ходуном и заиграли залихватскую плясовую. Голос Бояна из печального и торжественного обратился живым, задорным:
