А в глубине цеха прямо сейчас шла работа. Кащей прошел под каменными сводами, не обращая внимания на жар, пышущий со всех сторон, и искры, сыплющиеся прямо за шиворот, и остановился у огромной плавильной печи. Там орудовали клещами крохотные, но чрезвычайно сильные мужички — горные карлы из великого Каменного Пояса. Едва ли в локоть[30] ростом, с бородищами до пояса, они с легкостью перетаскивали тяжеленные слитки металла, вращали шестерни, ворочали рычаги…
— Для чего посторонний в цеху?! — раздался трубный грохочущий бас. Однако он тут же стал на полтона ниже: — Охти мне… Не серчай, хозяин, не признал тебя…
— Не забывайся, карла! — рыкнул на него Тугарин.
Сам-с-Ноготь, старшина горных карлов угрюмо засопел, сдвинув густые брови.
— Не тебя меня учить, ящерица… — фыркнул он. — Я таких, как ты, с кашей ел, клещами плющил…
— Да ну?! — продемонстрировал мелкие зубки людоящер. — Проверим?
— Прекратить перебранку, — холодно приказал Кащей. — Ну что, как движется работа? Долго ли мне еще ждать?
— А вот сам посмотри, хозяин! — махнул рукой Сам-с-Ноготь.
По цеху неспешно двигались хитроумные машины, управляемые карлами. Одна из них, самодвижущаяся телега о восьми колесах, подвезла к печи доспех дивия — полный комплект брони, раскрытый посередине подобно ужасной Железной Деве. То, что находилось внутри, также напоминало ее нутро — сплошь иглы, шипы, крючья, шестеренки, какие-то трубки, каплющие вонючей слизью…
— Желающий есть?! — прогремел Сам-с-Ноготь.
Десяток оплетаев мгновенно метнулись к нему, что-то пискливо крича. Старшина карлов схватил за плечо подоспевшего первым, а остальных брезгливо отогнал. Обделенные уродцы наперебой зашипели, запротестовали, но все же неохотно вернулись к прежним прыжкам и ужимкам в дальнем конце цеха.
Оплетай-счастливчик выглядел особенно изуродованным. Единственная нога кривая и бесформенная, рука тощая и закрученная поросячьим хвостом, голова приплюснутая. Крохотное чудовище отвратительно скалилось, рассматривая Кащея и Тугарина. Людоящер что-то негромко рыкнул.
Сам-с-Ноготь задвигал руками, подавая знаки подручным. В цеху вечно стоял такой шум, что горные карлы разработали свою «молчаливую» азбуку. Бородатые коротышки понимали друг друга без слов, по одним жестам.
Несколько мастеровых подхватили оплетая и принялись укладывать его в нутро доспеха. Тот по-прежнему лишь глупо скалился.
Он не перестал скалиться, даже когда в его тело впились десятки игл, а половинки брони начали закрываться. Медленно, очень-очень медленно. Несколько минут прошло, прежде чем они окончательно схлопнулись, испустив еле слышное шипение. Из щелей выступила дурно пахнущая кровянистая слизь.
Карлы заработали рычагами, и доспех принял вертикальное положение, подпираемый сзади хитрым устройством. Выдвинулись две пары огромных клещей, удерживая железного истукана за грудь и пояс, и он неторопливо поехал к печи, из которой поднимался зеленоватый дым. Во все стороны разносился визг заключенного внутри оплетая.
— Клепки заканчиваются! — тревожно воскликнул один из карлов.
— Так пойди накуй! — гаркнул на него Сам-с-Ноготь, управляя сложной системой. — Вот, батюшка, готово, принимай нового ратника!
Визг и вопли стихли. И из печи, лязгая и погромыхивая, вышел свежий дивий — уже полностью «собранный», заключенный в железный самодвижущийся гроб. Теперь наружу ему не выбраться уже никак — живое мясо оплетая перемешалось с металлом, сотворив Кащею нового безгласного воина. Могучего, бронированного, безжалостного, не знающего сна и усталости, не нуждающегося в пище, не способного на страх и сомнения…
Узкие прорези в шлеме горели тусклым огнем — истукан смотрел на своих прежних сородичей без малейшей приязни. Он перестал быть одним из них, из оплетая став дивием. Теперь у него не осталось собственной воли, собственных мыслей, собственных желаний — все это заменят приказы Кащея Бессмертного.
Каждый «незавершенный» мечтает о такой судьбе.
Кащей равнодушно кивнул, по-хозяйски осматривая остальных оплетаев. При желании он мог «перековать» их всех за одну седмицу — нет на свете лучших ковалей, чем горные карлы Каменного Пояса, да и железа у Кащея пока что вдосталь. Но тогда эти воины станут последними — облачившись в «железную кожу», дивии перестают плодить себе подобных. Новых больше не появится. А они и так множатся медленней, чем равлик ползет по ветке: дети у этих уродцев рождаются на удивление нечасто.
Поэтому Кащей «перековывает» их уже на закате жизни, когда подступает старость, и становится ясно, что избранный уродец в продолжении рода не поможет больше ничем. Все оплетаи в этом подвале — дряхлые старики.
А вот в железных телах они могут жить веками — пока не проржавеет хитрый внутренний механизм, пока не иссякнут темные чары, оживляющие всю эту механицию.
