Действительно, от дальнего конца двора, где раньше располагалась главная беретьяница, все старались держаться подальше. Теперь на том месте кружились тучи мух — обожравшийся дракон тут же и справил большую нужду. До самой крепостной стены прослеживался широченный пролом — Змей Горыныч не сумел взлететь без большого разбега. Смердело так, что все морщились, а кое-кто даже выметал харч себе под ноги.
Впрочем, большинству собравшихся было как-то не до того…
— Беда пришла на Русь, Иванушка! — грозно нахмурился архиерей.
— Да уж вижу… — безучастно ответил княжич, все еще глядящий на мертвого брата.
— Не то! Не о том говорю! Мертвые уже у престола Господня, их не вернуть, им не помочь! А вот…
— …отмстить?! — догадался Иван. — Верно, владыко, отмстить нужно!
— Опять не о том мыслишь, сущеглупый!
— Не о том?! — горестно простонал княжич, опуская очи долу. — Опять не о том?! Да о чем же тогда мне мыслить, владыко?!
— На меня смотри, неслух! — гневно ударил его посохом по плечу архиерей. — Что тебе даст месть?! Разве воскресит она твоего брата?! Разве поднимет Ратич из руин?! До времени не о мести думать надобно — о защите! О том, чтоб невинных оборонить! Кащей с Ратича только начал — он дале пойдет, все княжество Тиборское пожечь хочет! А там и еще дале, пустоумный! Сам Антихрист идет с восхода — Гог и Магог наступают!
Иван шмыгнул носом и напряженно наморщил лоб, безуспешно пытаясь уразуметь сказанное — говорит-то батюшка красиво, правильно, только вот понять бы еще, что именно…
— Все исполню, владыко, что повелишь, все сделаю… только делать-то что?.. — робко спросил он. — Вразуми!
— До князя поспешать надобно, Иванушка! — строго сказал архиерей. — Рассказать ему! Чтоб в готовности пребывал!
— Рассказать? — задумчиво усмехнулся Яромир. — То есть сделать именно то, что нужно Кащею?
Отец Онуфрий только теперь обратил внимание, что княжич Иван явился не один. Он окинул Яромира придирчивым взглядом и промолвил:
— Здрав будь, православный. Кем будешь? Как звать-величать? Какого рода?
— И тебе привет… православный, — продемонстрировал волчий оскал оборотень. — Зовусь я Яромиром, родителей своих помню плохо — сиротинкой горемычным рос. Живу в лесу бобылем, охочусь помаленьку, рыбку ловлю…
— Яромир, ты что… — удивленно обернулся Иван, но тут же получил локтем в живот и зашелся кашлем.
— Ох, прости, княже, не зашиб?.. — с деланной озабоченностью начал отряхивать его Яромир. — И как же это я так неудачно-то?..
— Имечко славное… — задумчиво кивнул архиерей. — Видно, хорошего роду-племени, раз такое носишь… А не скажешь ли мне, как ты с княжичем-то нашим знакомство свел?
— Из беды меня княжич выручил, — вновь улыбнулся Яромир. — Загиб бы без него. Деревом меня придавило — три дня лежал, выбраться не мог…
— Яромир, да каким еще дере… уп-бубух!.. кха!.. кха!..
— Эхма, что же я неуклюжий-то какой сегодня?! — схватился за голову оборотень. — Княже, ты лучше присядь, отдохни, а мы тут со святым отцом побалакаем, обговорим все ладком… Так что, владыко, говоришь, Кащей всех порешил, кроме тебя одного?..
— Ну еще вон сколько-то христиан по погребам попряталось… — проворчал отец Онуфрий. — Сам не видишь?..
— Вижу… А в полон, значит, никого брать не стал… Да, примета недобрая… — задумался Яромир.
— Да… а ведь нет, вру, одного полоняника все ж взял! — вспомнил архиерей. — Точней, не полоняника — полоняницу. Сам зрел — была у него в телеге летучей молодка, ликом пригожая… хм-м-м, погодь-ка, православный, дай Господь памяти… да, точно! Не просто молодка, а женка княжеская! Василиса, боярина Патрикея дочка!
— Не та ли, что у Овдотьи Кузьминишны в служанках ходила? — вспомнил Яромир.
— У нее, у ведьмы старой… — сварливо буркнул отец Онуфрий. — И сама, небось, ведьмой стала — только молодой… Я ж, сыне, затем в Ратич и приехал — последить за этой княгиней скороспелой…
— И как, последил?
— Да много-то не успел — хитра Патрикеевна… — поморщился архиерей. — То да се… а потом сам видишь, чем кончилось… Ты, православный, до речи, сейчас не в Тиборск ли?..
— Скорее всего. Куда ж еще-то, владыко?
— Это хорошо. Удачно, что вы с Иванушкой тут оказались — службу мне малую сослужите, — благожелательно посмотрел на оборотня отец Онуфрий. В его голосе не было слышно ни вопроса, ни просьбы — архиерею даже в голову не пришло, что кто-то может его ослушаться. — Передашь князю все, что здесь видел. А я тут на некое время задержусь — людям помочь надобно… Кони-то у вас есть?..
— Найдутся, владыко.
— Хорошо. А то, может, моего Фараона возьмете? Добрый конь! Хоть и черен, аки вороново крыло, а только развей его, почитай, на всей Руси не сыщешь — я его еще жеребенком взял, самолично взрастил! Глянь-ка!
Яромир бросил взгляд в указанную сторону. Там действительно стоял могучий угольно-черный жеребец — без всякой привязи, спокойно глядя на святого отца. В отличие от прочих коней, распуганных татаровьями, Фараон почти сразу же вернулся к хозяину.
— Нет, не нужно, у нас свои, — отказался волколак.
— Ну, было бы предложено…
