– Сэр Эрланд, – почти не выразив удивления, поклонился он, однако добродушная улыбка мгновенно исчезла, а губы напряженно сжались. – Капитан Фалхолт, простите за поздний визит.
– Расслабься, Хюн Ки. – Кидо откинулся на кровать, зевая.
Глаза советника сузились в характерном прищуре. Я вдруг понял, что он не был очень уж красив; его притягательность возникала на совершенно ином уровне, идя изнутри, невзирая на внешние черты. Если Кидо был готов делиться со мной подробностями своей жизни, то Лэндону это желание было чуждо – я являлся для него одной из множества сомнительных придворных персон, недостойных доверия в столь деликатном вопросе.
– Не помню, чтобы разрешал называть меня так при посторонних.
– Я сохраню это втайне, – вмешался я, вставая с места.
– До тех пор, пока вам это выгодно, – огрызнулся советник.
Я не понимал, по какой причине его второе имя так строго им охранялось. Это лишь забавная подробность; никакой причины для оскорблений или шантажа. Его гнев вызвал бы во мне чувство вины, если бы я видел для этого хоть какие-то основания.
– Я вам не враг.
– В замке все – враги.
– В любом случае для меня все равны, – спокойно продолжил я. – Если вам угодно, я забуду о том, что услышал, и никогда впредь об этом не упомяну.
Разумеется, он ни на мгновение не поверил в мою искренность.
– Полагаю, вам пора вернуться в покои, – холодно произнес он, приближаясь к постели Кидо и бросая взгляд на почти заснувшего капитана. – Я бы предпочел, чтобы вы не распространялись об… что бы он вам ни наговорил. Как обдумаете, сообщите мне, какие условия покажутся вам приемлемыми. Возможно, у меня есть информация, которая покажется вам достаточно ценной.
Я не стал объяснять, что в сделке не было нужды, ведь того, что мне нужно, он не расскажет ни за какие деньги, – и молча вышел в коридор.
Оказавшись на лестнице, я с трудом поборол желание подняться на один этаж выше своего. Воспоминания о произошедшем на балу нахлынули, сбивая с ног. Я так хотел объясниться перед Ариадной, что тело само несло меня к ее двери, но я сумел его остановить, собрав волю в кулак. Время было неподходящим: в лучшем случае она спала, в худшем – в сердцах отправила бы в мою голову какой-нибудь тяжелый подсвечник, не желая слушать лжеца и предателя. Она плохо справлялась с сильными чувствами, превращая их все в одно – в ярость. В этом мы с ней похожи.
Шел до дверей в свои покои я мучительно долго: каждый шаг давался тяжело, будто сам воздух отталкивал мое тело. Слышалось тихое пение птиц; за окном светало, но в темных коридорах не горели свечи, и я двигался почти на ощупь, помня зазубрины на каждом сантиметре каменных стен. По мере приближения к нужной комнате, мне все сильнее слышался запах – теплый, терпкий, с нотами цветов и вишни, – и я не мог вспомнить, где встречал его раньше.
– Сэр Териат, – послышался из темноты голос королевы. – Мы можем поговорить?
Я предложил королеве войти, и она без раздумий спряталась за дверью. Ее грудь взволнованно вздымалась и опускалась, а руки нервно перебирали подол платья. В свете рассветного солнца, пробирающегося в комнату через окна, я впервые заметил серебряные нити волос в ее прическе.
– Я поступаю неправильно, – заявила она. – И, возможно, глупо. Потому прошу вас выслушать меня, не задавая лишних вопросов, и дать мне уйти, будто этого разговора никогда не случалось.
Я молча кивнул. Ровена тревожно металась по комнате, не в силах остановиться; в таком состоянии она едва ли могла говорить. Я слышал, как бьется ее сердце; казалось, стоило ей выдавить из себя хоть слово – оно утонет в его грохоте. Спрятав руки за спиной, я терпеливо ждал, когда королева будет готова. Остановившись у окна, она повернулась ко мне спиной; ей было легче говорить, не глядя мне в глаза.
– Вас собираются заключить под стражу. Моя падчерица отдала приказ.
Я, как она и просила, не задавал вопросов, хоть они и рвались наружу. Кровь в венах забурлила, вскипая, и паника охватила мой разум. Я лгал не так хорошо, как мне казалось.
– Ныне меня не ставят в известность о делах подобного рода, но я слышала их разговор. Хочу, чтобы вы были предупреждены.
– Когда?
Королева не подала виду, но явно была разочарована нарушением единственного – и, очевидно, несложного – правила.
– После охоты. За измену и угрозу жизни короны.
Я глубоко вдохнул. До начала королевской охоты три дня. Что ж, в лесу перед группой воинственно настроенных стражей у меня найдется целый ряд очевидных преимуществ.
Мысли стремительно вернулись к капитану. Наверняка Лэндон уже убеждал его в том, что я не так уж и доброжелателен, каким пытался казаться. Друзья не должны друг другу лгать – а я, что бы он себе ни вообразил, наверняка лгал. Рыцарь из неизвестной семьи, странствующий без цели и причин – разумеется, я попросту выжидал, отыскивая место, в которое смогу больнее всего ударить. Возможно, меня подослали правители соседних земель. Да и разве можно подпускать к себе кого-то, кто по ночам расспрашивает тебя о личных делах королевского советника?
