– Она утверждает, что вы выведываете сведения, которые в будущем применит Сайлетис для уничтожения нашего рода и захвата города, но, сэр, я… – задыхаясь, щебетала Ровена. – Даже если это правда, я не желаю ей верить.
Королева наконец обратила ко мне лицо; светло-зеленые глаза сверкнули влагой. Утреннее солнце влюбленно ласкало ее оливковую кожу, напоминая о теплых землях Драрента, где прошли ее детство и юность. Я с удовольствием подумал, что примерно так же будет выглядеть Ариадна спустя два десятка лет, и невольно улыбнулся этой мысли, завороженный зрелым очарованием королевы.
– Благодарю вас, Ваше Величество, – слегка поклонился я. – Надеюсь, этот разговор не принесет вам неприятностей.
– Не принесет, – уверенно ответила она, как бы невзначай касаясь уголка глаза указательным пальцем. – Ведь никакого разговора не было.
Тем же утром я оказался в кузнице, где позаимствовал подмастерье для подготовки моего оружия к охоте; наконечники стрел, как и клинки, нуждались в качественной заточке. С такой просьбой в последние недели к кузнецу прибывали многие знатные мужи, и это не выглядело как жест нездорового интереса к предстоящему событию.
Киан выслушал дословный пересказ сведений, полученных от королевы, и после долго и мучительно пытал меня о каждом слове и каждом действии в стенах замка. Я признался ему во всем, даже в самом глупом и постыдном, но он не дал никакой оценки; как ни странно, это меня раздражало. Порой мне хотелось, чтобы меня отругали, указали на ошибки и сказали, как поступать правильно, но Киан лишь отмахивался, твердя, что каждый из нас идет своим путем. Даже если этот путь важен для всех – он по-прежнему мой, и лишь мне решать, каким он станет.
– Мы все подготовим, – после долгого размышления произнес он. – Раз тебя планируют задержать за угрозу жизни короля, значит, вас должны оставить наедине. Отведи короля на западную поляну.
Королевская столовая встретила меня чудными запахами и новыми лицами. Помимо многочисленных не интересовавших меня персон – троюродных тетушек королевы из Драрента, внучатых племянников короля из Эдронема и прочих, – присутствовали и весьма любопытные лица. Дамиан Гаэлит – король Куориана – сидел подле своего сына, всем видом демонстрируя свое над ним превосходство. Его осанка была ровна, поза открыта, улыбка широка. Он бесконечно долго говорил обо всем на свете, позволяя вмешиваться в разговор кому угодно, но не своему сыну; как только тот смел подать голос, король одним взглядом отрубал у того желание говорить. Хант не противился, что шло вразрез со всеми представлениями о его характере, – он замыкался и, стоило отцу поднять руку, вжимал голову в плечи, будто пес, которого этой рукой ежедневно бьют. Его челюсть напрягалась, лишь когда Дамиан говорил что-то о его невесте, но и тогда слова застывали на губах, оставаясь невысказанными. Ариадна неотрывно смотрела в тарелку.
Она вообще никому не смотрела в глаза. Ее кожа была бледна, а дыхание тяжело. Я чувствовал от нее странный кисловатый запах; так обычно пахнут люди, стоящие на пороге болезни. На следующий день она не появилась ни на одном приеме. «Принцессе нездоровится», – отрепетированно отвечали служанки. Несколько раз я проходил под ее окнами и забредал в крыло, где находились ее покои: отовсюду был слышен страшный кашель и проклятия, что лисица отправляла ему вслед. Собрав все известные мне травы, что могли бы помочь избавиться от недуга, я оставил их у дверей лекаря с соответствующей запиской. По слухам, ей становилось лучше.
Еще одним новым гостем был Рагна – тот самый седовласый юноша, появившийся при дворе после таинственной поездки Минервы и позже так же таинственно исчезнувший. Он являлся известным во всем мире – хоть я прежде о нем и не слышал – магистром магии и, несмотря на юные черты чарующе красивого лица, появился на свет больше полутора веков назад.
– Мое настоящее имя – Магнус Ардгласс, – признался он Аурелии Ботрайд, еще не представляя, сколько восторга вызовет у нее своим происхождением. – Сайлетис был мне домом, пока родители не погибли и магистр Матео не забрал меня под свое крыло.
– Сколько же вам было лет, дорогой? – не скрывая ликования, причитала она.
– Восемь, – бросил Рагна. Эта история давно не задевала его чувств.
– А вот господин Териат покинул Сайлетис по своему желанию, и, кажется, совсем об этом не сожалеет!
Колдун впервые за вечер взглянул на меня с интересом; прежде его взгляд скользил по мне быстрее, чем по блюдам на столе. Неудивительно: золотые нити защищали меня от лишнего внимания.
– Когда-то и у меня были рыжие волосы, – произнес он с нотой грусти, гладя себя по седым прядям.
– Уверен, в ваших силах вернуть им краски.
– Как и многое другое, – усмехнулся он. – Ваш акцент потрясающ. Так напоминает мне о детстве! Северный?
– Все верно.
– Как вас зовут?
Разумеется, он не раз слышал мое имя; его интересовало другое – фамильное, – что все так тщательно избегали по моей же просьбе.
– Териат Эрланд, – представился я, сопроводив слова легким наклоном головы. – Но, прошу, просто Териат.
