Я тихо поднес стул и поставил его к столу так, чтобы вновь оказаться за спинами принцесс. Поиск оказался действительно простым: члены семей, что были достаточно молоды, чтобы быть живыми, всегда находились на последних страницах, а потому большую часть книги можно было смело пролистывать. Однако некоторые из книг оказались старыми: сведения о древних родах начинали записывать сразу же, как первый их представитель становился знатен, а потому страницы изданий иссохли и надламывались от прикосновений. Приходилось проявлять осторожность, отчего просмотр отдельных экземпляров затягивался надолго; затягивался, но лишь для нас с Ариадной. Минерва проворно пробиралась через хрупкий пергамент прямо к нужным ей сведениям и тут же выписывала их в свой лист, прорисовывая импровизированное семейное древо. Я пригляделся: мне казалось, что она совсем не касалась страниц. Те будто переворачивались сами, ловко подхваченные порывом одним им заметного ветра.
– Получается? – Принцесса обернулась, словно почувствовав мой внимательный взгляд.
– Не так хорошо, как у вас.
– Будет лучше, если смотреть в книгу.
Я тряхнул головой, отгоняя мысли, и с усердием погрузился в родословные прежде незнакомых мне семей. Мы просидели до позднего вечера, пока не разобрали все книги до единой. Список возможных гостей королевских кровей получился внушительным: три листа с именами и сложными переплетениями родственных связей, разбирательству в которых придется уделить не один вечер.
– Мы обещали перед ужином зайти к отцу, – вставая, сказала Минерва. Она прошлась рукой по юбке, стряхивая пыль и чуть морщась от брезгливости. – Ты идешь?
– Скажи ему, что я скоро буду, Мина, – захлопнула последнюю книгу Ариадна. – Сэр Териат поможет мне вернуть книги на место, и я тебя догоню.
Старшая принцесса в ответ лишь пожала худыми плечами и тут же покинула темный зал библиотеки – да с таким рвением, будто нахождение в нем стоило ей небывалых усилий. Я наконец вздохнул полной грудью; Ариадна поймала себя на том же.
Лисица потянулась к одной из стопок, на которые я распределил прочитанные нами книги, но тут же поймала мой напряженный взгляд.
– Что?
– Не стоит носить тяжести, Ваше Высочество, – попросил я. – Я разберусь с этим.
– Нет,
– Но именно ей вы и являетесь.
– Замолчишь сам или мне тебя заставить?
Ее раздражение тут же сменилось смущением: я почувствовал, как на моих щеках тоже появился румянец. Неуправляемое, глупое, но такое захватывающее чувство. Я кивнул. Ариадна ловко подхватила стопку книг и уже через секунду стояла у стеллажа, раскладывая их в алфавитном порядке; оставив ее, я все же успел перетаскать все книги сам.
– Между третьей и четвертой книгой слева, кажется, что-то застряло, – обернулась она, уже направляясь к выходу. – Справитесь с этим?
– Справлюсь, – ответил я шепотом, наблюдая, как подол ее платья скрывается за тяжелыми дверьми.
Между книг действительно торчал кусок листа; одного из тех, на которых записывали имена гостей. Я подумал, что она нарочно оставила их там, чтобы найти повод вернуться, но все равно решился прочесть. Дрожащей рукой, будто бы детским почерком, там были выведены эльфийские письмена.
Всю ночь я не спал – сила пыталась вырваться из своей клетки. Плотные облака упорно скрывали темно-синее полотно, но мачеха звезд Луна раз за разом находила способ выглянуть и озарить Грею своим светом. Не в силах совладать с бьющимся сердцем, я решил усмирить его физической нагрузкой, и выбор пал на пробежку. Через минуту после того, как я покинул замок, на Грею обрушился сильнейший дождь. Я остановился, полностью отдавшись моменту: холодная вода успокаивала жар внутри, а магия в груди счастливо трепетала от звуков грозы. Я промок насквозь, волосы прилипли к лицу, а ботинки издавали хлюпающие звуки при каждом шаге, но чувство свободы и близости к природе вдохновляло меня, наполняя еще большей энергией и желанием жить.
Войдя в свои покои, я застал там встревоженных служанок. Лэсси кинулась ко мне с раскрасневшимся от злости лицом и принялась снимать мокрую одежду, хотя сначала мне показалось, будто она спешит отвесить мне пощечину.
– Господин, вы сошли с ума! – причитала девушка, выжимая рубашку над ванной. – Вы обязательно сляжете с лихорадкой, если еще раз позволите себе такую дурость!
– Лэсси, не стоит так беспокоиться, – тепло ответил я, приятно удивленный ее совершенно искренней, бескорыстной заботой, хоть и поданной под видом раздражения. – Я не такой хрупкий, как тебе могло показаться.
– До поры до времени!
