Фэй торопливо обтирала меня сухим полотенцем, но, дойдя до поясницы, заметно замедлилась, а потом и вовсе замерла. Я напрягся; из них двоих Фэй была более тактичной и тихой, а значит, она увидела что-то, о чем хотела спросить, но никак не могла решиться.
– Фэй?
– Господин, вы… точно в порядке?
Я постарался изогнуться так, чтобы рассмотреть то, что так удивило служанку, но моей гибкости оказалось недостаточно. Фэй тут же схватила с комода зеркало и поднесла так, чтобы я мог рассмотреть свою спину: она оказалась покрыта шрамами, как и прежде, но в области поясницы расцвели соцветия синяков, свежих и настолько темных, что почти превращали кожу в сгусток тьмы. Удивительно, что я не ощущал и тени боли.
– Я много тренируюсь с капитаном Фалхолтом, – пояснил я скорее сам себе, нежели служанкам. – И часто ему проигрываю. Рабочий момент.
– Вам нужно показаться лекарю, – упорствовала Фэй. – Они выглядят… нездорово.
Закончив со сборами, я тут же отправился на тренировку. Во мне было куда больше сил, чем обычно, а это значило, что я приложу все усилия, даже если мне придется упасть еще тысячу раз и превратить свою спину в чернильное полотно, подобное беззвездному небу.
Гвардейцы встретили меня приветственными криками; за всю прошлую неделю помимо капитана я перекинулся парой слов лишь с молчаливым и серьезным Аштоном, а потому поход в таверну оказался хорошей возможностью разом завести множество приятных знакомств. Кидо задерживался на срочном собрании у короля, а потому моим первым партнером вызвался быть юный Марли. Несмотря на то, что при одинаковом росте он был заметно худее меня, его силе и проворности с тяжелым – хоть и тренировочным – двуручным мечом я мог лишь позавидовать. Он не уложил меня на песок, как это обычно происходило с капитаном, но заметно измотал, заставив так мечтать о глотке холодной воды, будто от него зависела моя жизнь.
Аштон снисходительно смотрел на двух, по его мнению, никудышных воинов, сложив руки на груди. Каждый раз, когда я неверно ставил руку, отражая атаку, или оставлял открытыми места, удар в которые в реальной битве стоил бы мне жизни, он шумно выдыхал, плотно сжав губы. Опыт воина был ценен, а потому его поведение не обижало и не расстраивало, напротив – лишь помогало совершенствоваться. Внимательно наблюдая за ним во время боя, я выяснил свои самые слабые места – те ошибки, видя которые он оскорбленно фыркал, как конь Ариадны, – и в следующие разы старался поступать иначе.
Как только Марли поднял руку, сигнализируя о необходимости перерыва или смене партнера, послышались громкие аплодисменты. Все, как по команде, настороженно обернулись на звук.
Ариадна улыбалась, довольная своим представлением, но несколько смущенная, что привлекла так много внимания: на лицах мужчин, увлеченных битвой, едва ли виднелось дружелюбие. Заметив принцессу, одетую теперь не в платье, а в обтягивающие штаны и свободную рубашку с коротким рукавом, кто-то из гвардейцев тут же преклонил колено, а кто-то встал ровно и почтительно склонил голову. Из-за спины лисицы вышел ее припозднившийся брат.
– Чего уставились, громилы? – взревел капитан, и по тихому залу его голос прокатился, как утренний гром. – Работаем!
В ответ прозвучал оглушительный хохот. Даже Аштон, прежде позволявший себе лишь самую скромную из улыбок, не сдержал эмоций; он смеялся так, что не мог толком вздохнуть, отчего вена на его лбу вздулась, а лицо покрылось багровыми пятнами. Причиной всеобщего веселья оказался обновленный образ капитана Фалхолта: пренебрегавший в последние дни бритьем, он обзавелся небольшой бородкой, от которой затем избавился, оставив тонкие, чуть подкрученные усы. Поначалу Кидо присоединился к всеобщему веселью, но, поняв, что объектом шутки являлся он сам, растерялся. Не удостоив подчиненных более ни единым словом, он махнул рукой, напоминая о произнесенном минуту назад приказе. Следующим утром от усов не осталось и следа.
Мечи вновь скрестились, заполняя тренировочный зал оглушающим звоном. Кидо пропустил сестру вперед, галантно подав ей руку; Ариадна в ответ лишь язвительно ухмыльнулась, направившись к стойке с оружием. Капитан закатил глаза и выдохнул, но не стал противиться; принцесса говорила мне, что иногда тренируется с гвардейцами, и мнение ее заботливого братца по этому поводу, судя по всему, не слишком ее волновало.
– Кого из моих ребят заставишь попотеть сегодня? – спросил Кидо. – Удивляюсь, как их сердца не останавливаются, когда им приходится заносить меч над головой принцессы.
– Раз они так боятся, возьму кого-то не из твоих ребят, – пожала плечами Ариадна. – Териат, как смотрите на небольшой поединок?
Я с трудом сдержал улыбку и слегка поклонился, принимая вызов. Я знал, какова она в бою – быстрая, хитрая и азартная, тонко чувствующая опасность и замыслы противника, – потому и прозвал ее лисицей. Предвкушение блестело в ее глазах, сейчас казавшихся металлическими, и заставляло ее подпрыгивать от возбуждения.
