Одиннадцатая была обусловлена желанием жителей юго-восточного острова Шааро перебраться на большую землю. Их остров затапливает, стоит морю чуть взволноваться, однако при этом вся его поверхность чудовищно иссушена; земле будто мало, что она окружена водой со всех сторон, и она постоянно требует больше. Жить в подобном месте сложно, так как в такой почве ничего не растет и питаться приходится лишь дарами моря, которые часто кишат паразитами, – иначе говоря, причин покинуть остров у его жителей было предостаточно. Древесины на Шааро почти нет, а потому нет и кораблей – плоты их лишь отдаленно напоминали плавательные средства; чудо, что они вообще доплыли до Амаунета через Песчаный океан. Некоторые разбились о скалы у береговой линии, но другие сумели поджечь портовый город и добраться до замка, где высказали свои требования. Их расстреляли, не дослушав. Эта битва внесена в книгу не из-за размаха конфликта и не из-за важности его причин или последствий, а потому, что прежде люди никогда не думали, что, учитывая климат острова, на Шааро еще осталась жизнь. Нападение было значимым для истории: опасность может подстерегать везде, и чрезмерная уверенность в безопасности, как правило, является предвестником скорой смерти.
Двенадцатая история была так свежа, что ее страницы едва не сочились кровью. Настолько, что не была дописана, ведь все еще продолжалась. За Кристальными Скалами и островом Тиавел есть большая земля, о которой в наших краях знают немного; известно лишь о трех государствах, расположенных относительно недалеко от ближайшего к нам берега. Заффари – самое южное королевство, отгороженное от других горным хребтом, хранящим легенды о живущих в его пещерах драконах. За горным хребтом – Бесрад, крайне воинственное и ненасытное королевство. Именно Бесрад развязал войну с Ауритом, находящимся еще выше, на севере. Никто не знал, как эта битва началась, как идет и когда закончится; маги в их краях сильны и не позволяют никакого воздействия со стороны себе подобных чужеземцев. Доплыть туда никто не пытался; любопытных летописцев мог поглотить как Сапфировый океан, так и ожесточенная война.
Я с облегчением закрыл книгу. Это было полезным опытом: знать историю необходимо, однако жестокость людского рода с каждой страницей все больше разрывала мою душу. Люди не ценили того, что имели: им всегда не хватало земель, денег, власти. Всегда и всего им было мало. Эльфам не свойственны подобные чувства: Богиня дала нам все, что нужно для жизни, и мы с благодарностью пользовались ее дарами. Она создала нас лишенными честолюбия, и потому наша жизнь так длинна и размеренна. И единственное, за что нам приходилось бороться, – это мир, который люди так усердно старались предать огню.
Следующим томом, взятым мною с полки, оказался сборник поэзии некого Ренара Дувуа – известного барда, самостоятельно пишущего стихи для своих песен. Я выбрал его лишь потому, что после описаний кровопролитий мне хотелось чего-то светлого и легкого, однако я никогда не подумал бы, что стихи могут настолько меня затянуть. Услада для разума. Я не представлял, как можно так искусно обращаться с языком. Образы, коими он выражал, казалось бы, самые обыденные понятия, захватывали, заставляя душу трепетать. Рифмы были неочевидными, но вписывались в ритм так легко и естественно, что я вручил бы эту книгу тому, кто описывал восьмую и девятую войны как идеальный пример стихосложения. Первый том был прочитан моментально; я едва дышал в перерыве между произведениями, некоторые зачитывал шепотом, чтобы представить, как прекрасна была музыка, на которую их положили. К моему счастью, томов оказалось множество, и я просидел в библиотеке до глубокой ночи, пропустив все приемы пищи. Возвращался в покои я лишь из соображений приличия, дабы не позволить распространиться небылицам о причинах моего отсутствия, но добирался до них таким окрыленным, что слухов было не избежать. По прибытии я встретил сонную Лэсси; она вновь в сердцах отругала меня за отсутствие предупреждающей записки, которую можно было бы передать капитану или советнику. Королева Ровена переживала, что весь день я отсутствовал на приемах, однако я, по словам Лэсси, так предсказуем, что она тут же нашла меня в библиотеке и сообщила всем об отсутствии причин для беспокойства.
К следующему утру земля полностью просохла, а солнце принялось испепелять королевство яростным жаром. Мне спалось удивительно спокойно: никаких сновидений. На контрасте с предыдущими пробуждениями, когда я ощущал на себе груз стыда, это утро показалось мне лучшим в жизни, и радостное щебетание птиц лишь подтвердило это предположение.
