Его массивные руки били больно, но медленно. Торс неповоротлив: мешали перекачанные мышцы. Желая показать себя хорошим воином при принцессе и ее сводном брате, он настойчиво нападал, пытаясь застать меня врасплох одной из многочисленных атак. Многочисленных, но предсказуемых. Я видел его так, словно он двигается в воде; предугадывал каждое движение по импульсу, что он придавал телу, отталкиваясь от земли, и уходил от каждого из них еще до того, как рука долетала до цели. Мне стоило притвориться и намеренно поддаться, но я не мог заставить себя сделать это, ведь наслаждение от выражения бессилия на раскрасневшемся лице Ханта казалось безграничным. Я попросту заставлял его бегать за мной, пытаться достать, пока он не начал задыхаться от усталости. Когда принц был на волоске от того, чтобы остановить бой, я, наконец, сократил разделяющее нас расстояние и ударил его в челюсть снизу. Не сумел до конца проконтролировать магию, и вместе с моим кулаком в тело принца вошла едва заметная молния.
Хант рухнул на землю. Он был в сознании, а на его подбородке даже не осталось ожога – молния была слишком слаба, – но он совершенно точно почувствовал, как та проходит по его телу. Пару мгновений его лицо выражало неподдельное изумление, как и лица Кидо и Ариадны, на которых я успел взглянуть краем глаза, но затем окрасилось еще большей яростью.
– Ваше Высочество, – обратилась к нему принцесса; к моему удивлению, он не среагировал ни одним мускулом. – Совсем скоро обед. Быть может, пора закончить бой?
– Не сейчас, – ответил он, отряхиваясь от песка. – Остались мечи.
Не видя на своем пути ничего, кроме двух сверкающих кусков железа, Хант уже через мгновение стоял у стойки, откуда буквально кинул мне меч. Неестественно выгнувшись, я чудом сумел поймать его за рукоятку.
– Небольшой поединок на мечах, – повторил он. – И закончим.
В его глазах легко читалась одержимость победой. Он едва успевал сжать губы, чтобы слова не вырывались из его рта; слова, которые испортили бы его образ в глазах Ариадны и капитана гвардии. Слова, которые не надлежало произносить устами принца Куориана, благородного наследника и жениха принцессы. Я сдерживался точно так же.
Удивительным образом, стоило рукоятке меча соприкоснуться с ладонью принца, движения его стали проворнее и изящнее. Хант любил меч – оружие, позволяющее рубить головы на полном скаку, прямо из седла; оттуда, где его не достал бы ни один обычный человек. Оружие, из-за которого его руки и стали такими мускулистыми, а плечи – широкими; то, во владении которым я очевидно ему проигрывал.
Сталь замедляла меня; островитянин подметил это и хищно ухмыльнулся. Я учился обращаться с мечом, но это давалось мне нелегко; мне не был близок характер этого оружия, и у меня не выходило с ним договориться. Вот и тогда, когда сотрудничество было крайне необходимо, а мои руки отчаянно пытались направить меч в нужную сторону, он меня не слушал. Каждый раз, когда меч принца встречался с моим, тот отвечал жалостливым лязгом, а мое плечо едва не вылетало из сустава.
Я бы не успевал нападать, даже если бы пытался; на защиту времени катастрофически не хватало. Внимание Кидо и Ариадны медленно перетекло к нашему бою, и капитан, до последнего имитировавший замахи, взвыл, когда выпавший из рук меч приземлился на его ногу. Интерес зрителей льстил принцу и подстегивал его на еще более хитрые и сложные атаки. Лицо его светилось триумфом. Он был на высоте и смаковал это ощущение каждой клеточкой своего тела. Понимая, как выигрышно выглядит со стороны, с течением боя он все чаще оглядывался на невесту, что так отчаянно старался впечатлить. Ошибка.
Я поднырнул под его левую руку, когда обеими он обхватил рукоятку, казалось бы, одноручного меча, чтобы замахнуться и обрушить на меня сильный рубящий удар. Поднырнул, рукояткой нанес удар по ребрам, стараясь выбить из легких воздух, и отскочил за спину. Пропустивший удар Хант тут же развернулся, с головы до пят облитый липким позором, и разъяренно зарычал.
Я отступал. Хант смотрел мне в глаза, не отрываясь и медленно поднимая меч. Град ударов обрушился на меня неожиданно, и не все из них я сумел отбить – все они пришлись на руки, – но последний удар он с предвкушением растянул. Разразившись звериным ревом, Хант занес меч и вонзил острие мне в щеку.
Тренировочные мечи намеренно заточены плохо – во избежание травм там, где их быть не должно, – а потому лезвие вошло в кожу лишь под действием большой силы, оставив неаккуратную, рваную рану. Я удержался на ногах, но потянулся за мечом, когда Хант дернул его на себя, и немного наклонился вперед. Песок с каждой каплей все больше окрашивался в красный. От боли заложило уши. Я слышал взволнованное щебетанье Ариадны и неловкие оправдания принца, но лишь звуки, без слов. Кидо слышно не было; вероятно, умчался за лекарем.
