– Ну формально.. когда я отрубаюсь, я же вроде как сплю, а то, что я вижу, опять-таки формально, можно расценить как сон..
Лео закатывает глаза и с укоризной замечает:
– Ты неисправима. И если Кэти права на счет меня, то Милли точно права на счет тебя – ты безнадежный трудоголик.
– Ты не понимаешь -перехожу на шепот, чуть свесившись к нему с дивана – я просто дошла до 1448 года. Того года, когда все случилось. Хочу быстрее все узнать. К тому же, в прошлый раз Явуз нашел портрет Сафие-хатун..
– Чего.. – недоуменно хмурится он – кто что нашел?
Вздыхаю:
– Очень плохим человеком был найден портрет, который нарисовала Лале.
На лице Лео пробегает беспокойство:
– И что случилось?
– Еще не знаю. Вот и хочу узнать – достаю из тубы полотно с портретом Айше.
Кажется, теперь он понимает, что меня точно не разубедить и вздыхает:
– Ты хотя бы.. – переходит на шепот – ..тайны прошлого там разгадываешь, а я просто заснуть из-за света не смогу, блеск.
– Я могу работать с ночником – отвечаю – приноровилась в самолете Ратвена, так что все нормально. Спи.
Лео достает ночник, выключает основной свет и подключает нужный, поставив как можно ближе ко мне:
– Нормально видно?
– Да.
После чего ложится на свою «кровать» на полу, и немного подумав, добавляет шепотом:
– Расскажешь потом, что увидишь?
Улыбаюсь:
– Еще бы. Разбужу среди ночи.
Он улыбается в ответ, и наконец, укладывается. Я достаю инструменты и начинаю работать. Уже через десять минут сбивчивое дыхание Лео становится размеренным и ровным, говорящим о том, что он благополучно заснул. Как, думаю, и Сандра.
Может, даже Милли с Кэти в конечном итоге улягутся раньше меня, но прежде, чем я это узнаю – уплываю в далекое прошлое, которое с каждым днем все больше начинает проявлять себя в настоящем, натягивая нити связи и дергая за них нас троих, точно марионеток..
-5-
Лале поправляет платье, взбираясь по ступенькам, ведущим к библиотеке. Наконец-то, неделю назад, она официально открылась и теперь на полу не было свертков, разбросанных писаний, которые приходилось искать по нескольку часов кряду, или прочего бардака, свойственному незаконченному в своем переезде помещению.
Нет, теперь все было разложено по полочкам, стеллажам. Прилежно, опрятно, и пробегая глазами по табличкам, было совершенно нетрудно отыскать то, что требовалось. Единственное, что во всем этом не изменилось – и что Лале нравилось больше всего – что даже после открытия библиотеки народу стало в ней появляться не намного больше. Девушки (из госпожей – другим было недозволенно посещать подобные места), практически все как одна, считали так же, как Нурай в юности. А именно, что призвание дамы их положения – украшать мир благородных мужей. Потому свитки и знания их не особо интересовали.
А сами же мужчины, иной раз, были настолько заняты военными стратегиями да уроками боя (если речь заходила за юношей), что тоже редко добирались до свитков, предпочитая лучше узнавать то, что в них написано – на практике.
Так и выходило, что чаще всего в библиотеке Лале бывала сама – иногда же сталкивалась там с Владом, и это были еще более прекрасные мгновения, чем она могла представить себе при досуге за книгами.
Но теперь, впорхнув внутрь, она с изумлением замирает, заметив, что в библиотеке уже есть посетители. Причем необычные.
За столом, устало подперев голову, сидит султан Мурад. Рядом, беспокойно хмурясь, стоит главный визирь Халиль-паша, а пред ними лежит какая-та карта. Личный врач султана – Ширвани – подает падишаху напиток как раз в тот момент, когда Лале поспешно переступает порог помещения, еще не зная о том, кого увидит в следующую секунду:
– Вот, мой господин, лечебный шербет. Лепестки фиалок, водяных лилий, пряности. Улучшает кровь и лечит нервы.
Султан тяжело вздыхает, отмахиваясь от напитка:
– Не помогают мне твои фиалки, Ширвани..
А в следующий миг все трое замечают Лале. Девушка, жутко покраснев и смутившись, поспешно кланяется и бормочет:
– Прошу прощения, мой господин, я не знала.. уже ухожу.
– Постой, милая – окликает ее султан – присядь. Мы с пашой тут совсем скоро закончим и уйдем. А ты займешь, чем хотела.
Лале вновь кланяется и садится рядом, куда сказано. Ее присутствие, кажется, несколько не смущает остальных двух мужчин – быть может оттого, что так пожелал сам султан, а его желания и веления не ставятся под вопрос даже в собственных мыслях.
–Как я и говорил, падишах – продолжает Халиль-паша – сейчас идеальный момент для атаки Светиграда. Искандер воюет с венецианцами, крепость не защищена. Если возьмем этот бастион, дорога в Албанию будет открыта. Мы сокрушим Лежскую лигу.
Султан сжимает кулаки и вдруг так резко ударяет по столу, что Лале едва сдерживается, чтобы не вздрогнуть:
– Проклятая лига.. – он хмурится и решительно кивает – да, выступаем! Собирайте абсолютно всех. Это будет самая мощная армия, какую видели Балканы. Я возьму крепость и разгромлю предателя Искандера.
