Ну уж нет. Я ей скажу все, что думаю на этот счет, не скупясь крепких словечек, а уж после этого, быть может, они даже и не понесут коробки к Лео – а, прижимая их к груди, потащат обратно в машину и вернуться лишь затем, чтобы забрать то, что уже ранее притащили.
Однако, даже когда я придумываю уже, что скажу первым – сестра все никак не объявляется на пороге. Что там такое? Или у нее внезапно пробудилось чутье? Решаю, что у меня нет времени ждать (платок все еще в моих руках, а времени, чтобы протереть столик и стулья на террасе от воды все меньше) и уже уверенными твердыми шагами двигаюсь к главным массивным дверям «входа-выхода», как позади меня кто-то окликает.
Судя по голосу – достаточно позади, чтобы понять, что человек точно не стоял за моей спиной все это время. Вероятнее всего, он еще на достаточно большом от меня расстоянии, быть может, даже только вывернул из-за угла, но учитывая знакомый голос – скорее с трудом вышкребся на своей десятисантиметровой платформе:
– Мисс Бёрнелл, доброе утро! Рада вас увидеть!
До двери остается каких-то пара метров.. но, тяжело вздохнув, я все-таки оборачиваюсь и даже стараюсь нацепить на себя в достаточной мере дружелюбный вид. Такой, в каком можно было бы застать адекватного жильца замка в десять утра при достаточно беглом ранее знакомстве.
– Доброе утро, Эрджи – киваю я.
Лео был прав, когда сказал про откровенное платье – но оно все же сильно отличается по стилю от тех вещей, в которых я видела ее рядом с мэром.
Да, оно откровенное.
Но со вкусом откровенное. Изящно-откровенное.
Ткань темно-зеленого благородного оттенка, глубокий вырез (но при этом не открывающий вид ни на что далее нужного), высокий вырез на бедрах (едва ли не
Хитрое платье.
Такое же, как она.
Потому что когда она продолжает говорить, я замечаю, что нарочитые растянутые гласные типо «ми-и-илый», которыми она обильно сыпала в аэропорту с мэром Маккензи – будто по волшебству куда-то испарились. Совершенно улетучились. Абсолютно нормальная, даже приятная речь.
Совершенно иная. Как и ее поведение в целом.
Это опасная женщина. Я это понимаю за данные мне пару секунд прежде, чем она грациозно, точно по подиуму, подходит ко мне, проходит мимо и падает на свободный диван, обмахиваясь дорогущей сумочкой. Та, наверное, стоит дороже, чем вся моя квартира:
– Ох, ну и жара сегодня – и дружелюбно махает мне рукой на место рядом с собой – присядете?
Я уже думала, она собирается уходить – иначе почему тогда шастает по замку без Юстина, к которому и пришла? И вообще, я имею очень смутное представление об архиве, но по-моему он находится не по направлению от моей спины, откуда она и вышла.
Но уж точно я не намерена сидеть тут на диванах и болтать с ней, покуда у меня два очень важных дела и (при удачных стечениях обстоятельств), решением одного из них я могу избавиться от двойного геморроя, что сейчас разбирается с вещами во дворе.
– Спасибо – сухо бросаю, стараясь не переходить на откровенную грубость (все-таки, Лео прав, сегодня я что-то особенно раздражительна, хотя поводов вроде нет – по крайней мере, не было до того момента, когда я узнала о приезде сестры) – но я постою.
Однако, Эрджи мой ответ не смущает. Напротив, она добродушно смеется и, легко, точно птичка, одним движением вспархивает с дивана:
– Тогда и я постою. А то расселась, как у себя дома.
Это уж точно.
– У меня тут была встреча с мистером Райтом – поясняет она – он помогает мне в одном исследовании.
– Да, мой друг вас видел и рассказал – киваю.
– Леонардо? – кивает с улыбкой – да, очень милый парень.
Сильнее, чем его полное имя «Леонардо» мне режет по ушам только описание «очень милый парень» из ее уст. Потому что обычно такие, как она, говорят «очень милый парень» либо о тех, с кем хотят переспать, либо о тех, в ком видят «совершенно никчемного и ничтожного представился рода мужского». И причем, в обоих случаях говорят практически с одинаковой интонацией, так что без контекста сложно понять.
Но вот девушка уже, кажется, забыв про Лео, с интересом рассматривает меня, после чего замечает:
– Патрик.. – осекается – мэр Маккензи рассказал мне о последних событиях в замке. Все это так удивительно!
Удивительно?
Пожалуй, самое неподходящее определение тому, что произошло тут прошлой ночью. Но в ответ я лишь сдержанно киваю.
Можно было бы уже сказать «извините, мне пора» или даже «извините, вам не пора?» и избавиться от ее общества, но что-то заставляет стоять меня напротив и слушать ее болтовню.
Я будто знакомлюсь с новым человеком.
Не с той глуповатой (на вид) девицей, которую видела в аэропорту. И различия эти настоль разительны, что будто бы даже невозможно оторвать глаз.
