Сыма Вэнь-сюань, уроженец округа Хэнэй, истово верил в закон Будды. В девятом году под девизом правления Великая радость (433), когда семья была в трауре по покойной матушке, скончался младший брат Вэнь-сюаня. Через пятнадцать дней у таблички с именем покойного Вэнь-сюань увидел своего брата таким же, каким он был при жизни. Тот извивался в корчах и издавал стоны, слезно моля накормить его. Вэнь-сюань дал ему поесть, но при этом спросил:
— При жизни ты осуществлял десять добродетелей[141]. Согласно сутрам ты должен был обрести рождение на небе или на стезе людей. Отчего же ты родился среди демонов?!
Задумавшись, тот согласно кивал головой, но так ничего и не ответил. Ночью во сне Вэнь-сюань вновь увидел своего брата. Тот молвил:
— Я при жизни осуществлял десять добродетелей и удостоился переродиться на небесах. Тот демон, что появился утром у алтаря, — это голодный дух-скиталец, а не я сам. Опасаясь, как бы Вам не впасть в заблуждение, я пришел Вас вразумить.
Наутро Вэнь-сюань позвал монахов вращать «Шурамгама-сутру» и приказал слугам схватить и связать голодного духа. Тогда дух скрылся под алтарем, а затем выскочил в дверь. При этом вид его был отвратителен. Все семейство страшно перепугалось, принялось криками отгонять его прочь. А дух все повторял:
— Я голоден и хочу есть.
Прошло много дней, прежде чем он исчез.
Вскоре на ложе покойной матушки появился еще один дух: весь ярко-красный и телом велик. Старший из сыновей Вэнь-сюаня, по имени Лао-цзу, перемолвился с ним. Они поговорили о том о сем, близко познакомились. Поначалу семья побаивалась духа, но в конце концов успокоилась и стала к нему привыкать. Глядя на них и тот понемногу освоился. Он жил у них, уходил и приходил, как к себе домой. По столице тем временем пошли слухи, и в дом стали наведываться любопытные: и на улице, и у ворот — везде были следы их ног. Монахи Монастыря в Южной роще и Монастыря божественного аромата, а также шрамана Сэн-хань очень мило беседовали с духом. Тот сказал им так:
— В прошлом перерождении я стал знатен и богат, совершив при этом многие преступления. Я принял воздаяние еще не сполна и пребываю в обличье вот этого духа! В году под циклическим знаком бин-инь (427) большое нашествие проказы, обойдя стороной праведников, поразило тех духов четырехсот разрядов, кому надлежало исчерпать свою меру несчастий. Преступников воистину великое множество, но ведь и благодетелей, радеющих за них, тоже немало. Потому и послан я сюда для надзора.
Монахи поднесли духу еду, но тот отказался:
— У меня есть собственные запасы. К этой пище мне нельзя притрагиваться.
Сэн-хань спросил духа:
— А знаете ли Вы о том, из кого я переродился и как мне стать праведником?
— Вы переродились из людей, ушли в монахи, и Вам предначертано судьбой исполнять монашеские обеты, — отвечал дух.
Монахи расспросили духа обо всем, что их интересовало: что такое жизнь и не-жизнь, рождение и смерть. Тот на все дал им ответ, приведя в доказательство события в мире ином. Доводы следовали один за другим и в таком изобилии, что привести их здесь не представляется возможным.
Сэн-хань спросил духа:
— Стезя людей и духов различна. Ведь Вы не просите еды. Так что же Вас здесь удерживает?
Дух отвечал:
— Здесь есть одна девочка. Ее полагалось бы забрать в мир иной. Однако она в точности исполняет буддийские обеты и потому мне трудно ее заполучить. Так день за днем и затягивается мое пребывание здесь. Однако же я смущаю вас своим видом и в том немало повинен.
Сей же миг дух стал почти не виден. Те, кто приходили посмотреть на него, могли только слышать и говорить с ним.
В двадцать восьмой день третьего месяца десятого года под девизом правления Великая радость (434) дух обратился к Вэнь-сюаню:
— Я остановился у вас ненадолго, но вся ваша семья оказывала мне такие благодеяния, что я задержался у вас.
Лао-цзу на это возразил:
— Пусть бы ты жил у нас, но зачем отбирать подношения, предназначенные усопшим?!
— Каждый из умерших в вашей семье получил то, что ему причитается. Эти алтари вы установили зря. Я потому и предпочел поселиться у вас, — сказал дух, попрощался и ушел.
