Атаман понял, в чем дело, стал ругать Гуся. А Гусь схватил палицу и зараз снес ему голову. Жену и дочку связал вместе спинами и пустил на плоту с речного порога вниз по реке Сойде. Они пропали без вести. Сам Гусь с сыном переселился в Каргополь и вскоре умер.
А сын его уже давным-давно писал из Питера к ухтозерским крестьянам, чтобы они искали на Гусевой поляне богатство, покрытое сверху каменьями и бороной. Ухтозеры искали этого клада, но нашли только куски какой-то истлевшей материи.
Зап. от Ганевой В. в Вытегорском у. Олонецкой губ. К. Маклионов / Из материалов К. М. Петрова // Русский филологический вестник. 1885. Т. XIII. № 1. С. 58—60; Сказки, песни, частушки Вологодского края. № 3. С. 283—284.
Кончак <...> жил в нынешней деревне Дураково. Однажды к этому месту пристала лодья, шедшая в Поморье. В числе пассажиров на лодье был один поп с молоденькою женою. Узнав об этом, Кончак решился завладеть прекрасною попадьею, и это ему ничего не стоило. Он был и великан, и такой силач, что на него не действовало никакое оружие.
Сделавшись обладателем красавицы, Кончак удалился с нею в свое жилище. Между тем лодья стояла у острова, потому что поп, сожалея о несчастной участи своей жены, приискивал средство, как бы освободить ее от колдуна Кончака.
Так прошло несколько дней. Между тем жена попа успела увидеться с одним из своих спутников, который просил ее разведать У Кончака, какая сила на него действует, чтобы, узнавши это, Можно было приступить к освобождению несчастной пленницы. Хитрая красавица так искусно начала свои расспросы, что Кончак проболтался и высказал ей свою заветную тайну:
— Когда я сух, — говорил он, — то на меня не действует никакая сила; но когда я выйду из байны и пока не обсохну, тогда и Малый ребенок уходит меня.
Эти слова попадья поспешила, разумеется, передать своему мужу, который, собрав всех бывших на лодье людей, вооружив их и. вооружившись сам, приготовился к нападению на Кончака и ждал только благоприятного случая. Этот случай вскоре представился.
Выходя однажды из бани, великан Кончак был окружен вооруженною толпою и, жестоко раненный, обратился в бегство. Он бежал по морскому берегу верст восемь или девять, но, истощенный, упал на землю и умер на берегу, в том месте, где ныне Кончаков наволок, названный этим именем в память злого колдуна Кончака. Недалеко от этого места есть маленький бугор, называемый могильницею. Под этим бугром лежит тело Кончака.
Зап. В. П. Верещагин // АГВ. 1862. № 39. С. 330.
Опись его читал. Выходил он на поединок из-за красного уголк (городка, что ли) с иноземцами.
— Если я повалю, то наш будет, — говорит, — а если он, то ваш. Грозный царь послал в Рагнозеро, а он был в лесу.
Хозяйка спрашивает:
— Зачем пожаловали?
Они сказали. А потом она говорит:
— Придет домой — ничего не говорите ему, покуда вас н спросит.
Идет Рахта, на семь дровней несет копыльев, вязьев, кинул — избенка встряхнулась.
Большуха накрывает стол, пообедали. Взглянул на послов:
— Об чем, добры люди, пожаловали?
— Грозный царь просит вас в Москву.
— Через семь суток буду.
Семь суток дома прожил и на лыжах сошел в Москву. (Я и картинку видел). Царь спрашивает:
— Конный, или пешим, или гужом шел?
— Пешим на лыжах шел.
— Дать три дня отдыху! Три дня прошло.
— Ну, теперь на кулачный бой.
Кииули жребий, кому первому стоять. Выпало Рахкою стоять. Стой как пень! Ударил его в грудь — кровь со рта и носа полетела.
— Дайте омалтаться часа два! Прошло два часа.
— Ну, как себя чувствуешь?
— Дайте час еще!
Через час пошел на бой. Иноземец стоит, как пень. Рахкой треснул ему в висок — голова и полетела. Государь одарил деньгами:
— А что тебе еще?
— Дай мне безданно-беспошлинно рыбу ловить в Рагнозере. (Это действительная былина. О Рахкое слух носился, картины были на стене, как он идет на лыжах).
Зап. от Ремизова Н. А. в дер. Алексеевской Авдеевского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР в 1940 г. Г. Н. Парилова//АКФ. 8. № 49; Труды КФ АН СССР. Вып. XX. № 15. С. 138.
В Москвы были борцы, бороться хотели. Борец приезжал чужой, из-за границы, что ль. А один мужчина и говорит:
— С этим борцом наш Михайло Рак поборолся бы.
Ну, а его за плеча и вывели. «Какой, — говорят, — Михайло Рак?»
И повезли этого мужика к Рахке. В Рагнозеро приезжают — его нет. Потом приходит из лесу, на семь дровней принес с лесу полозья, вязья, все материалы.
— Ну, — гыт, — мы за тобой приехали, бороться надо.
— Я не отказываюсь, вы поезжайте на лошади, а я пеший пойду.
Ну, а мужика повезли туда опять в Москву. А он, Рахкой-то, за трое сутки раньше на лыжах пришел в Москву. А те приехали, им и говорят:
— Ну что, привезли Михаилу Рахкоя? А Рак встречает их:
— Вы что долго? Я уж трое суток прожил, вас прождал. Ну вот, — гыт, — где у вас борец?
Ну, там вышел борец.
— Ну что, на смерть тебя бороть или на живот?
— Бори прямо на смерть! (Тот-то еще пофастал).