— Ох, мол, знаешь, ха-ха-ха, я ему сейчас покажу. Я, — говорит, — все государство объехал, а тут деревенского какого-то мужика поставили. Ну, не знаю, что русский мужик со мной справится.
Pax Рагнозерский посмотрел на него немножко так:
— Рано, — говорит, — молодой человек, бахвалишь! Попосле, — говорит, — будем рассуждать.
Ну, стали сходиться два молодца. Pax Рагнозерский раздевает себя, а одна рубаха домотканная, крепкая (раньше, знаешь, в деревнях ткали, дан своей работы). Вот, значит, захватил Pax Рагнозерский его в свои руки и говорит:
— Ну что, — говорит, — если подниму да на этой панели тебя хлопну, то один пепел от тебя останется.
А царь уже стоит, вся свита — полно, раз на дуэль выходят. Обращается Pax Рагнозерский, хоть деревенский мужик, к царю:
— Дак вот, — говорит, — ваше величество, вы дайте мне такую бумажку, что если я, в крайнем случае, его не сдержу и убью, дак мне не отвечать, если что получится, несчастный какой случай, если не выдержит моего, в общем, удара.
Но когда он получил этот документ, тогда подходит. Схватились.
— Как, — говорит, — желаешь бороться, на одну ручку или в обхватку?
— Я, — говорит, — всяко умею. Обнял его, значит, Pax.
— Ну, бери, — говорит, — а то жди меня. Ну, давай, — говорит, — начинай!
Он было взял Раха Рагнозерского — ни поднять не может, ни пошевелить не может, — брызгун, который хвастал.
— Ну, значит, что, всё? Ну, — говорит, — все слушатели и зрители, смотрите, как русский Pax будет поднимать, деревенский мужик Рагнозерский.
Все глаза-то опили, смотрят на этого несчастного хвастуна. Pax его как поднял, как не сдержал, бросил об землю — сразу насмерть. Тут все закричали. Значит, погиб, ну и отвоевался, богу душу отдал. Тут его прибрали и сообщили туда, за границу: «На дуэли, значит, ваш боец погиб от сильного удару, потому что рано похвастал, Pax его поднял и не сдержал, так его тряхнул, что у него все легкие отскочили к черту».
Ну, царь его, конечно, поблагодарил и дал ему такое поощрение: Раху Рагнозерскому свободно, значит, леса, свободно, значит, земли брать; снял все налоги, наградил еще деньгами за это, что он погубил иностранного хвастуна.
Ну, вот теперь, в настоящее время, распростился Pax Рагнозерский с Ленинградом, стал опять на свои лыжи и за полсуток вернулся домой к жене с деньгами. И вот, в настоящее время живет. Только по просьбе, если государь затребует куда, приезжает. Вот какую имел Pax Рагнозерский силу.
Зап. от Леонтьева П. Я. в дер. Гумарнаволок Куганаволокского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР в июле 1957 г. экспедиция студентов МГУ под руководством Э. В. Померанцевой // Труды КФ АН СССР. Вып. XX. № 16. С. 139—141; Легенды, предания, бывальщины. С. 44—48.
Рахкой был богатырь вот данной деревни. Семья у него была: двое детей малолетних и жона.
Вот созвал его государь в Москву бороться с одним борцом. Он с собой в Москву принес на семеро дровней всего материалу. Шел он туда, в Москву, на лыжах. Приходит в Москву, поднял угол дома и подсунул свои лыжи. Приходит, ему государь и говорит:
— Вот, Михайло, я тебя призвал сюда бороться.
И вот сошлись они с борцом бороться. Спросили друг у друга, который наперед будет бить (борьба насмерть была у них). Первый раз ударил борец. У Рахкова изо рта выскочил кровавый кусок. Ударил Рахкой и сразу убил, на первый удар.
Государь ему за это наградил кафтан:
— Вот, Рахкой, иди, но государского подарка никому не отдавай.
А сам послал вслед солдат, чтобы кафтан отобрали. Когда они догнали Рахкоя и сказали, что государь велел отдать, Рахкой и говорит:
— А возьмите! Не тяжело он у меня и нажит.
Государь сразу Рахкоя приказал вернуть и посадил его в тюрьму, не давал шесть суток ни есть, ни пить. После пяти суток дал ему кушать и поставил пять человек солдат, чтобы не давали есть Рахкою.
Ну, конечно, Рахкой одной рукой отпихивает солдат, другой ест,
— Нате, ешьте, я накушался!
Потом государь и говорит:
— Что же тебе надо, Рахкой? Чем тебя награждать?
— Ничего мне не надо, государь, а дайте мне власть над Рагнозером.
Ну вот, государь его так озером и наградил, и стал он полным хвзяином этого озера.
Когда возвратился домой Рахкой, то жона его влюбилась в другого. Было сорок человек разбойников, как прежде называли. И вот жона его влюбилась в атамана этих разбойников. Жона стала испытывать:
— Когда же ты, Михайло, бывашь малосильный? Ну, он, конечно, сказал ей:
— Я тогда бываю малосильным, когда сделаю сношение.
Тогда она сделала это дело, призвала атамана, и связали Михайла веревками. Связали веревками и сами ушли. Привязан он был к колбику, к печке. Вот Михайло и говорит дочке:
— Возьми ножик и перепили у меня веревки.
— Да, — говорит, — я молоденького папеньки скажу, так он даст тебе ножик!
А мальчик говорит:
— Я подам, папа, ножик!
— Тебе не достать (ножик был на полке).
— Я, — говорит, — лучинкой спихну.
Спихнул, перепилил веревки у отца. Тогда Михайло сейчас идет на берег озера, вымылся и вот этих сорок человек разбойников (они Помещались в байны) всех убил, сронил байну.