А Петр Первый приходит и говорит:
— Вы не бойтесь этого. Он старше нас. Ему, — говорит, — ни один генерал, даже я, государь, не могу приказать. А он мне прикажет, что сделать...
Зап. от Бабкина Г. П. в с. Чёлмужи Медвежьегорского р-на Карельской АССР 12 августа 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 135. № 18; Фонотека, 1627/18.
Дед или прадед этого семейства был крестьянин и содержал лошадей на станции Святозере. Петр в один из проездов своих из Петербурга на тогдашние Петровские заводы, переменяя лошадей в Святозере, вошел в избу крестьянина и, узнав, что жене хозяина дома бог дал дочь, изъявил желание быть крестным отцом. Хотели послать за кумою, но царственный гость выбрал старшую дочь хозяина (лично передавшую этот рассказ даме, от которой его и ныне можно слышать) и с нею окрестил новорожденную. Подали водку; государь вынул чарку, налил себе, выпил и налил куме, заставляя ее выпить. Молодая кума, стыдясь пить, отказывалась, но государь настаивал, и уже после (говоря точными словами кумы) отцовского приказания она выпила. Государь был в веселом расположении духа, продолжая приводить, в застенчивость девушку, снял с себя кожаный галстух и повязал ей на шею, снял также большие по локоть перчатки и надел ей на руки, потом чарку пожаловал куме.
— А чем же подарю я крестницу? — проговорил он. — Ничего нет у меня. Экая она несчастная! Но когда в другой раз буду сюда, то пришлю ей, если не позабуду.
После, когда он приезжал с государынею Екатериною Алексеевною, вдруг вспомнил, что крестил у кого-то, сказал Екатерине об этом и об обещании подарить, и просил ее исполнить вместо него это обещание.
Отыскали, у кого он крестил, и прислали бархату, парчей и материй разных много, — и все опять куме же, а крестнице опять ничего.
<...> Вот не мимо идет царское слово; назвал ее несчастною, так и было: она выросла, жила, а всю жизнь свою была несчастлива.
Опубл. С. Раевский // ОГВ. 1838. № 24. С. 22—23; П. кн. 1860. С. 147—148;; неточная перепечатка: Дашков. С. 389—391.
<...> вызвался однажды государь на заводах своих быть восприемником сына у одного чиновника. Трудно было поставить с ним рядом куму из тамошних боярынь: все боялись. Чтобы успокоить, эту госпожу, которая наконец стала с ним кумою, Петр по окончании крещения вынул из кармана серебряную чарочку и, налив ее чем-то, подал куме. Та сперва отказывалась пить, но напоследок должна была исполнить волю августейшего своего кума. А он и самую чарочку подарил ей на память.
Недавно чарочка сия пожертвована в Петрозаводский собор и употребляется для подавания теплоты архиерею.
Воспом. Игнатия-архиеп. С. 71—72; ОГВ. 1850. № 8—9. С. 4
Привелось осударю и в наших местах побывать... О ту пору он у моего падеда дитя крестил. Был мой падед человек куда бедный: ни мучицы — поесть, ни винца — выпить нету.
Родился у него сын, и стал падед обивать пороги да кланяться, чтобы кума разыскать — никто к нему в кумовья идти не зарится.
О ту пору и пришел осударь в наше село.
— Ты что, старик, бродишь? Или что потерял?
— Так и так, — говорит дед.
— Возьми меня, старик, кумом! Люб ли я тебе? — спрашивает. — Только вот что: не бери ты куму богатую, зачем они к тебе добром не шли, а найди ты мне так ледащую бабенку, и я с нею у тебя крестить буду.
И та и другая богачки просят деда их в кумы взять, а дед разыскал самую что ни есть ледащую бабенку и привел ее к осударю.. Справили крестины истово.
— Ну, чем же ты, старик, угощать нас будешь? Сунулся было падед — да нет в доме ничего ровно.
— Видно, — говорит осударь, — моя анисовка ныне отдуваться будет. Взял свою фляжечку, что у него на ремне на боку всегда висела, налил себе, выкушал, а там попотчевал и куму, и падеда, и роженицу, и новокрещеному младенцу в рот капельку влил.
— Пусть приучается, — молвил, — от людей много горше ему будет.
Стаканчик отдал падеду — ишь под божницей-то стоит.
Зап. в дер. Вожмосалме Петровско-Ямской вол. Повенецкого у. Олонецкой губ. В. Майнов // Майнов. С. 237—238; Др. и нов. Россия. 1876. Т. 1. № 2. С. 185; ОГВ. 1878. № 71. С. 849; Мирск. вестник. 1879. Кн. 4. С. 49; О. сб. Вып. И. Отд. 2. С. 31; неточн. перепечатка: ОГВ. 1903. № 23. С. 2; П. кн. 1906. С. 335.
В Петровы великие дни на том месте, где стоит теперь город Вытегра, была небольшая деревушка; имя ей — Вяньги.
Преобразователь наш, тогда еще только замышлявший системы водных торговых путей, не миновал, конечно, и той местности, где ныне пролегает водный путь так называемой Мариинской системы, в которую входит река Вытегра, придавшая название и местности, и самому городу.