Обязанный спасением своей жизни лоцману, Петр отдал ему с себя свое измокшее платье и шапку на память, выдал ему пять рублей на одежду, двадцать пять рублей в награду и навсегда освободил его от монастырских работ. Но царская шапка не пошла впрок Антипу. Шапка подарена была ему с приказом: поить его водкой всякому, кому только покажет ее. И поили его все, знакомый и незнакомый, так что он сделался беспросыпным пьяницей и умер от запоя.
Опубл. С. Огородников // АГВ. 1872. № 36. С. 2—3.
Один из польских панов, явившись в Нюхчу для грабежа и разорения, остановился у Святой горы с западной стороны для ночлега со своими приверженцами. Но в ту же ночь ему было видение, будто на его людей напал страх, так что они стали бросаться в озеро, находящееся при горе, а сам пан ослеп. Проснувшись, он рассказал об этом видении своим сподвижникам и, заявив, что с этого времени он оставляет свое преступное ремесло, отправился к местному приходскому священнику и принял от него святое крещение с именем Антипы, по фамилии Панова.
Впоследствии, живя в Нюхче, он вполне усвоил искусство мореплавания и, как опытный моряк, управлял судном Петра Великого я спас царя и всех его спутников от верной смерти в Унских Рогах.
Получив от царя в подарок фуражку, по предъявлении которой любому виноторговцу он мог пить вина бесплатно сколько угодно, Антипа Панов слишком неумеренно пользовался этим правом и умер от пьянства.
Краткое ист. опис. приходов и церквей Арх. епархии. Вып. III. С. 149.
Здесь фамилия — Лайкачёв. Был мастер. Лайкач. Приходит ж нему Петр.
— Бог помочь, мастер.
А мастер не отвечает, тешет одним разом, ничего не сказывает. Потом дотесал брус, оправился:
— Просим милости, — говорит, — ваше императорское величество!
— А почему же ты мне сразу не сказал?
— А посему, что я тесал, — говорит, — если глаз отведу, то не дотесать. Надо окончить дело.
Царь положил персты:
— Можешь ли ты мне меж персты попасть и перстов не рассечь? Ну вот, положил руку, а он топором и шмакнул между перста.
Царь руку оттянул, а мел остался, от перста след остался. А он вокурат посредине и попал меж перста.
— Ну, — говорит, — молодец, проводником будешь на город Повенец.
Пошли на Повенец. Лайкач говорит:
— Три раза торкнет, а пройдет.
И, как он сказал, корабль дном три раза торкнул камень, но дошел до самого берега.
Зап. от Федорова К. А. в дер. Пулозеро Беломорского р-на Карельской АССР в июле 1956 г. В. М. Гацак, Л. Гаврилова (экспедиция МГУ) // АКФ. 79. № 1071; Северные предания. № 231. С. 162—163 (перепечатывается ввиду уточнения паспортизации текста).
А как вот ни хитер был, а лаптя-то все-таки не мог сплести: заплести-то заплел, а свершить-то и не мог. Носка не сумел заворотить. И топерь еще лапоть-от этот где-то там в Питере во дворце али в музее висится.
Зап. на Кокшеньге в Тотемском у. Вологодской губ. М. Б. Едемский // ЖС. 1908. Вып. 2. С. 217; Сказки, песни, частушки Вологодск. края. № 12. С. 288.
<...> Хотел, подешевле чтоб обувь была на армию, лаптей наплести. Ну, а нанять там некого было, что народ не плел. А Петр, значит:
— Давай сам наплету!
И он попробовал плести, плел-плел, не мог ничего сделать. Как завеял лапоть плести, так и остался недоплетен.
Зап. от Хлебосолова А. С. в дер. Самина Вытегорского р-на Вологодской обл. 14 июля 1971 г. Н. Кринитаая, В. Пулькин//АКФ. 134. № 51; Фонотека, 1622/9.
<...> Только лаптей не мог сплести. Сколько пробовал Петр Первый — не мог сплести:
— Хитры карелы: лапти плетет да поигрывает.
В Петрозаводске есть те лапти — Петр Первый их плел.
Зап. от Егорова Ф. А. в дер. Колежма Беломорского р-на Карельской АССР 11 июля 1969 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 135. № 114
Петр Первый однажды заехал в кузницу на своей лошади к кузнецу подковать лошадь. Кузнец сковал подкову. Петр Первый взял подкову и сломал ее пополам в руках. И говорит:
— Что ж ты куешь, когда они ломаются?
Кузнец сковал вторую подкову. И Петр Первый ее переломить не мог.
Подковав лошадь, Петр Первый дает кузнецу серебряный рубль. Кузнец взял в руки и сломал его пополам. И говорит:
— А что же ты мне за рубль даешь?
Ну, тогда Петр Первый поблагодарил кузнеца и дал ему за это двадцать пять рублей. Вышло то, что сила на силу попала...
Петр Первый вторую подкову не переломал, а кузнец рублей без счету наломал бы.
Зап. от Черноголова В. П. в г. Петрозаводске Карельской АССР А. Д. Соймонов // АКФ. 61. № 81; Песни и сказки на Онежск. заводе. С. 288.
Однажды Петр подъехал в кузницу к кузнецу и говорит:
— Подкуй-ка мне, кузнец, лошадь. Кузнец сказал:
— Можно.
И начинает ковать подкова.
Сковал подкову и начинает подкуивать ногу коня. А Петр говорит:
— Покажи-ка подкову твою?