Старик Плотников, услышав такой строгий приговор, пал в ноги государю и умолял о пощаде сына, предлагая ему все свое огромное богатство; но Петр остался непреклонен, и сын был тут же казнен. Убитый горем, и не зная, кому оставить свое богатство, Плотников еще до выезда государя вздумал построить в память казненного сына над его могилою богатую церковь, в которой бы приносилась о нем бескровная жертва, и кряду обратился с просьбою — разрешить привести в исполнение задуманную им мысль. Петр на этот раз внял просьбе, и сам тут же начертил рисунок, по которому впоследствии и воздвигнута эта церковь.
Зап. от Смирнова С. в г. Вытегре Олонецкой губ. в 1871 г. С. Партавский//ОГВ. 1873. № 19. С. 212—213; неточн. перепечатка: ОГВ. 1887. № 2. С. 12; ОГВ. 1890. № 16. С. 165; ОГВ. 1895. № 100. С. 6.
Когда-то Петр Первый, находясь в Олонецкой губернии, около Вытегры, деревня Анхимово, потребовал лошадей, тройку. А хозяина-купца дома не было, был его сын дома.
Ну, Петр, по всей вероятности, был не под именем царя, а под именем каким-либо другим. Потребовал лошадей, а сын купца не дал ему лошадей. Заупрямился — и только. Да, тогда приказать он, конечно, не приказывал ему.
В это время возвращается отец, сам купец. Ну, и царь, значит на него напустился:
— Что, мол, у тебя такой сын непослушный? За неподчинение ты должен сам его наказать!
Ну, а сын, узнав о том, что это царь, оба, с отцом, конечно, упали на колени.
— Наказывай сам!
Под рукой ничего у купца не случилось. А в санях был топор (обычно с оружием ездили тогда). Купец схватил топор и отрубил сыну голову. И сам упал тут замертво. Что там дальше было?
Но после этого купец построил церковь двадцати шести глав, без единого гвоздя причем церковь сделана (это исторический памятник был, но она теперь сгорела). А купец ушел в монастырь.
Зап. от Субботина А. Н. в дер. Анненский Мост Вытегорского р-на Вологодской обл. 22 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134 Я» 106; Фонотека, 1624/16.
Во время одного из путешествий Петра Великого в Архангельск поручено было передовому гонцу, или, как называют его здесь, сержанту, объявить на Вытегорском погосте некоторый указ от имени государя.
Народ выходил от обедни, когда гонец привез сюда указ и вручил его сыну Дьякова, молодому человеку.
Молодой Дьяков привял указ и, не снимая шапки, прочитал его в перчатках. Гонец через одного крестьянина дал понять отцу Дьякова, что сын его сделал худо и что за такое непочтение он может дорого поплатиться, если государь об этом узнает, однако обещал не доводить о том до сведения государя, если дадут ему пять рублей.
Богач Дьяков плюнул на это предложение и сказал, что лучше издержит он пятьсот рублей, чем даст эти пять рублей дураку. Гонец оскорбился и подробно передал обо всем Петру.
На возвратном пути из Архангельска государь остановился на ночлег у Дьякова, но не принимал от него ни пищи, ни питья; утром же объявил ему, что намерен наказать примерно сына его за непочтение к величеству.
Дьяков упал перед государем на колени и просил его помиловать сына, обещая за это уплатить в казну такое количество золота и серебра, сколько потребуется для того, чтобы осыпать им на яром льду до головы сидящего на коне всадника.
Государь удивился и спросил, откуда у него такое страшное богатство.
— Клад нашел.
— А отдал ли ты треть найденного в казну, как было приказано у меня поступать в таких случаях.
— Нет.
— Ну, вот и ты оказываешься виновным, однако же тебя прощаю, а сына накажу.
И тотчас же приказал произвести экзекуцию: молодого Дьякова наказали кнутом, вырвали ноздри и отправили под караулом в ссылку.
По отъезде государя Дьяков послал за сыном погоню, подкупил проводников огромною суммою и оставил сына при себе, но только не смел держать его открыто.
Прибавляют к этому, что в бане Дьякова плескали для пару на каменку не воду, а разведенный мед.
Зап. от Герасимова Я.//ОГВ. 1885. № 2. С. 12.
На четвертой версте от города Вытегры, по почтовому Архангельскому тракту, находится место, где под сохранившимися и доныне соснами отдыхал император Петр Великий во время своего похода к Белому морю.
Тут, беседуя с народом и расспрашивая о водяном пути и плавании судов по Белому озеру и рекам Вытегре и Ковже, императору впервые пришла мысль о соединении реки Волги с Балтийскими водами и о проложении существующего ныне Мариинского водного пути.
Здесь же, когда царь заснул, у него украли камзол. Проснувшись в хорошем расположении духа и узнав о пропаже, он сказал: «Вытегоры-воры».
И поныне в устах местного народа живут эти царские слова, переиначенные так: «Вытегоры-камзольники, воры, у царя кафтан украли».
ТМАО. 1878. Т. VII. Вып. 2. С. 215; ОГВ. 1887. № 2. С. 12; сокращ. перепечатка: ОГВ. 1903. № 56. С. 3.