Не знаю, сколько бы еще она сотрясала воздух своими криками, если бы не вступился Марк. Ему удалось ее успокоить и убедить, что сам он этим обстоятельством нисколько не огорчен, ведь мы с ним остаемся вместе, просто решили не скреплять свой союз браком. Возможно, свадьбу сыграем позже, но уже скромнее и в узком кругу.
Утром на кухню я пришла позже всех. Мама сварила овсяной каши, бросила в нее кусочек масла и, отложив мне отдельную порцию, добавила сахар в оставшуюся часть. Марк не очень любил каши, обычно предпочитал омлеты, гренки или бутерброды с ветчиной, но я не купила вчера продуктов для его любимого завтрака, и ему пришлось согласиться на овсянку. В турке мама сварила кофе, и его дурманящий аромат пробуждал не хуже самого напитка.
– Доброе утро, красавица, – поздоровалась со мной мама недовольным тоном. – Твой мужчина с голоду умрет, пока ты накрасишься, да прихорошишься.
– Спасибо, мамочка, что ты меня прикрыла. Думаю, Марк не возражает против твоей кашки.
– Марк не возражает против гренки с ветчиной, но кто-то вчера об этом забыл и не купил, – сказал Савельев. – Сегодня, надеюсь, возьмешь?
У меня не осталось денег из тех, что давал мне Марк, и выход был только один – взять из тех, что лежали на платье. Ведь не могла же я признаться Савельеву, что потратила деньги на цыганку. А папе я потом верну недостающую сумму. Когда получу первую зарплату.
– Возьму, Марк.
Я разлила кофе по чашкам и подставила одну Савельеву. Мама наложила ему овсянки, и подала нам обоим тарелки. После этого она выложила остатки себе, и села за стол.
– И Маркуше надо наполнитель в туалет купить, – сказала мама. – Говорят, он очень хорошо скрывает запах.
– Кому купить? – не поняла я.
– Тебе, наверное, твой же кот.
– Я не об этом. Как ты его назвала?
– Маркуше, твоему коту.
Я недоуменно посмотрела на маму. Какому еще Маркуше?
– Мама, с тобой все хорошо?
Марк тихо посмеялся в кулак и опустил глаза в тарелку с кашей.
– Твоему коту, ты забыла о нем? – сказала мама. – Ну, конечно, он же теперь мой кот – я его кормлю, он со мною спит, туалет я за ним убираю.
– Я помню о коте, только зовут его Шанди!
– А мне больше нравится имя Маркуша. Тоже есть шипящая, и когда он хочет есть, ему все равно как его зовут.
– Мама, моего кота зовут Шанди! – с ноткой раздражения произнесла я. – И я тоже, не к столу будет сказано, убираю за ним туалет.
– Тогда у кота будет два имени, – сказала она и взялась за свой завтрак.
Что это? Она объявила мне войну? Из-за того, что я отказалась выходить замуж за Марка? А он чего скалится? Ему забавно, да? Это он ей сказал, что означает имя Шанди? И надо же было назвать его Маркушей!
– А как ты будешь его называть, Марк? – хмуро взглянув на Марка, спросила я.
– Мне все равно, как его зовут, хоть Гитлером. Но Маркуша это, конечно, очень смешное имя. За находчивость, Елена Ивановна, вам пять с плюсом.
Сговорились, значит. Ну что ж, Лиза, получила, что хотела. Я встала из-за стола, у меня разом пропал аппетит.
– Спасибо, за вкусный завтрак. Я буду готова через пять минут, Марк. Не опаздывай, пожалуйста, иначе будешь сам себе галстук вязать.
И я вышла из кухни.
Мы ехали с Марком в машине и почти не разговаривали. Если он что-то и спрашивал, я отвечала, но тему не развивала и своих вопросов не задавала. Я все еще злилась на них с мамой за новое имя, которое они придумали для Шанди. Возможно, это была идея мамы, но пришла она ей с подачи Марка, и этого я ему не могла простить. Вроде глупость, но сильно меня задела, задела мою память о Шандоре. Словно его хотели вычеркнуть из моей жизни, стерев любые напоминания о нем.
Маркуша! Ужасно звучит! Никакой гордости в имени, словно речь о каком-то дурачке! А мой кот совсем не дурак. Дети не преувеличивали, он действительно оказался умным котом – не драл мебель, не рвал обои, ходил в свой лоток и даже умел быть верным. Правда, только моему запаху. С той памятной ночи мы продолжили с мамой обмениваться каждую ночь подушками, потому что Шанди соглашался спать только на той, что хранила мой запах. И вдруг Маркуша! А если он привыкнет к этому дурацкому имени и будет откликаться на него, а не на Шанди? Ведь сейчас он чаще проводит время с мамой, чем со мной. Ох, нет, как же этого избежать?
Вечером я вернулась домой позже всех. Потому что заходила после работы в магазин купить Марку продукты для завтрака. Мама приготовила ужин и, слава богу, в этот раз не упрекнула меня в том, что это сделала не я для своего мужчины.
За ужином она поинтересовалась у Марка, рассказал ли он своей матери об отмене свадьбы. Словно они не могли обсудить эту тему, пока меня не было. Но нет, надо лишний раз продемонстрировать мне всеобщее недовольство. Марк без обиняков заявил, что мама была в негодовании, но он взял всю вину на себя и сказал ей, что решение отложить – а не отменить – свадьбу исходило от него, и что мы вернемся к этому вопросу на следующий год. Все-таки жениться лучше летом. А сейчас это было спонтанное решение, навеянное романтическим путешествием.
