Предать, чтобы спасти полностью

– И что с того? Я не в ответе за полет фантазии твоей мамы.

– Что за дурацкое имя она ему дала? – скорее сама с собой, чем с Марком заговорила я. – Маркуша! Как Каркуша.

– Ты имеешь что-то против моего имени?

– Против твоего – нет. Но Маркуша – это перебор.

– Мы ссоримся на пустом месте, Лиза.

– Мой кот – не пустое место, Марк.

– Потому что его тебе Он подарил? – нахмурив брови, скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Марк.

– Да! – Я затянула галстук Марку ближе к горлу. – Теперь иди и скажи об этом маме. Чтобы она выбросила его с балкона, утопила в туалете или придумала еще какую-нибудь расправу над ним. Но только если она это сделает, я больше никогда не лягу в твою постель!

В глазах Марка засверкали гневные искры, он вздул ноздри, пытаясь сдержать себя, поджал губы, но не стерпел и выдал:

– Отлично! Сегодня ты поедешь на работу сама.

И Марк вышел из комнаты, хлопнув дверью. Мой взгляд невольно обратился к окну. Дождь также продолжал по нему безжалостно хлестать. Ничего, не сахарная, не растаю. А потом резко перевела взгляд на будильник, стоящий на прикроватной тумбочке, и ахнула. Времени для того, чтобы добраться на работу общественным транспортом оставалось не так много.

Я быстро выбежала в коридор и выскочила из квартиры раньше Марка. Когда я спешила на остановку, он проехал мимо, и моя надежда, что он остановится и подберет меня, не оправдалась. И мне ничего не оставалось, как добираться самой.

Вечером мы с мамой вернулись домой раньше Марка. Его долго не было, и мы стали волноваться. Она слышала, как мы говорили с ним на повышенных тонах, и хоть и не разобрала, о чем мы ругались, была уверена, что Марк отсутствует дома из-за нашей ссоры. Мы хотели позвонить тете Марине, но боялись, что если Марка не окажется и у матери, то вызовем тревогу и у нее. Его рабочего телефона мы не знали, и не могли позвонить в его контору, чтобы уточнить ушел ли он домой.

– Нет, Лиза, надо все-таки позвонить Марине. Она его мать, и может знать телефоны его друзей. Если его нет у нее.

Но стоило нам набрать номер телефона тети Марины, как ключ в замке провернулся и вошел Марк. Хотя слово «вошел» не точно характеризует его состояние. Мама быстро нажала на рычаг телефона, сбросив звонок. Он был пьян. И приехал за рулем. Именно это привело нас в наибольший шок. Я сразу вспомнила ту давнюю аварию, в которую он попал, пребывая именно в таком состоянии.

– Марк, мы тебя потеряли, – начала причитать мама. – Уже думали звонить Марине. У вас какой-то праздник на работе, да?

Она подошла к нему и подала руку, чтобы ему было, за что ухватиться, пока он разувался.

– Нет, не праздник, – еле ворочая языком, сказал Марк. – Я напился просто так.

– Марк, но ты ведь за рулем, – осторожно напомнила мама.

Он повис на плече мамы, и она повела его до спальни.

– Но как видите, я добрался целым и невредимым.

– Ты будешь есть?

Они прошли мимо, будто меня и не было в коридоре.

– Нет, я лучше сразу баиньки.

– Хорошо, Марк, поспи, утро вечера мудренее.

Я вошла следом за ними в спальню и помогла маме уложить Марка в постель. Я расправила кровать, сняла с него пиджак и галстук, стала расстегивать пуговицы на рубашке, но Марк начал падать на кровать, и я выпустила его их рук.

– Довела мужика, – буркнула мама, когда Марк погрузился в сон на своей подушке.

– Спасибо, мама, что помогла его уложить, – игнорируя ее замечание, сказала я, – можно мы с Марком теперь останемся вдвоем?

– Не вздумай его пилить за это!

– Спокойно ночи, мама.

Когда она вышла, я села на край кровати и уставилась на Марка. Все мое нутро обуял холод. Я вспомнила весь ужас той далекой ночи, когда пропал Марк. Он не пришел домой с университета, и тетя Марина подняла панику, когда и в девять вечера его все также не было. Она позвонила нам, подумала, что он мог находиться у нас. Но мы его в тот день не видели. Она обзвонила его друзей, телефоны которых имелись в ее телефонной книжке, но никто ничего не мог о нем сказать. И только к утру мы узнали, что он попал в аварию и находится в больнице. Он разбил машину, и восстановлению она не подлежала, но сам отделался только небольшими ссадинами и сломанной ногой. Но и этого нам хватило, чтобы испытать страх за его жизнь, пока мы добирались до больницы.

Я навещала его каждый день, и Марк тогда подшучивал, что если бы знал, что будет удостоен такого внимания к своей персоне, то давно бы нашел подходящий столб, чтобы разбиться на машине. Я не оценила черный юмор, и назвала его эгоистом, который думает только о себе. Если бы он только знал, как мы были обеспокоены его пропажей и новостью, что послужило тому виной.