– С тех пор как ты привез эту приставку, мы совсем перестали общаться.
– Неправда. Мы ходили с тобой в кино на прошлой неделе.
– На прошлой неделе?! Марк, ты себя слышишь? По-твоему, нормально общаться со мной раз в неделю? И то при выходе в кино, где надо молчать.
Марк снова нажал на паузу. Повернулся ко мне.
– Лиза, я устал. Приставка помогает мне разрядиться, отдохнуть, расслабиться. Или ты предпочитаешь, чтобы я пил? Болтовни мне хватило на работе. Давай поговорим завтра. Завтра выходной, праздничный выходной. Все для тебя, любимая.
Он поцеловал меня.
– Иди лучше помоги маме, – сказал он.
– Вообще-то завтра наш праздник и на кухне должен находиться ты.
– Завтра и буду. Обещаю завтрак в постель.
Я вздохнула и ушла переодеваться. Был только один способ отвлечь Марка от приставки. На нем и держался наш союз. Он помогал снять и стресс, и напряжение, и усталость. Я прибегала к нему всякий раз, когда хотела почувствовать себя любимой и желанной. Скинув с себя костюм, я взяла полотенце, прозрачный пеньюар и пошла в душ.
Мама все еще суетилась на кухне, когда я направилась в зал и закрыла за собой дверь. Из одежды на мне был только пеньюар. Боковым зрением Марк заметил мое появление, обернулся и окинул взглядом с ног до головы. Мне больше не нужно было просить его нажать на паузу, он сделал это сам. Я подошла к нему вплотную.
– Такая разрядка тебя устраивает? – я скинула пеньюар.
– Лиза, что ты со мной делаешь?
И мы занялись любовью прямо в зале.
Окончив курсы, я сдала экзамен и получила аккредитацию на работу экскурсоводом. Я чувствовала себя увереннее, экспонаты музея перестали быть для меня просто записью в каталоге, я изучила их происхождение, знала, как они попали в наше заведение, легко ориентировалась в залах музея. Знакомыми стали каждый уголок, каждый стенд, каждая витрина.
Перед своей первой экскурсией я сильно волновалась. Боялась запутаться в словах, ошибиться в формулировках, сбиться с мысли. Прокручивала в голове сценарий будущих показов: отрабатывала речь, выстраивала четкую последовательность экскурсии, готовилась к самым неожиданным вопросам. И последнее пугало больше всего. Переживала за свою находчивость. Но все прошло удачно, и я расслабилась. Экскурсия вышла немного суховатой, но было к чему стремиться. Главное – начало положено.
Своей радостью от первого рабочего дня в роли экскурсовода я поделилась с отцом. Он был лучшим моим слушателем. Я пошла к нему после рабочего дня, ведь он жил недалеко от музея, и засиделась у него на кухне допоздна. Уже ушли спать Лариса с Машей, а я все не хотела уходить. Я редко виделась с ним, и тем дороже были для меня эти встречи.
Кухонька была небольшая, с табуретки можно было дотянуться до любого места – хоть до холодильника, хоть до раковины. Мебель старая, полы, выкрашенные краской, на потолках клеевая плитка. Конечно, наша квартира не могла претендовать на звание «царских хором», но значительно превосходила по своему ремонту эту убогую квартиру, где отцу приходилось жить со своей новой семьей. Мне было чуточку за него обидно, но он не роптал. Для него гораздо важнее, кто рядом с ним.
– Молодец, – хвалил меня отец, – я знал, что у тебя все получится. Будет свободное время, обязательно приду к тебе на экскурсию. Давно я не бывал в музее. Проведешь мне личный показ?
Мы сидели с ним плечом к плечу, и он держал меня за руку. Окно на кухне было открыто и с улицы дул прохладный ветерок.
– Конечно, папа, для тебя что угодно.
– А как у вас дела с Марком?
– Нормально.
– Не обижает тебя?
– Каким образом?
– Всякое бывает.
– Я не дам себя в обиду, не переживай.
– Ты счастлива?
Я опустила глаза и стала щелкать ногтями.
– Смотря чем измерять счастье. У меня есть работа, о которой я мечтала, есть ты, мама… Марк. Все живы, здоровы. Наверное, это можно назвать счастьем.
– Ты любишь Марка?
Отец взял меня за руку и сжал мою кисть.
– Люблю… Но любовь бывает разной, папа. Тебе ли об этом не знать?
– Не можешь забыть Шандора?
Я перестала слышать это имя от своих друзей, и только отец еще осмеливался произносить его в моем присутствии.
– Это невозможно, – опустив голову ему на плечо, сказала я.
– Ты его больше не видела с выпускного?
– Нет. И не слышала со своего дня рождения.
– Это к лучшему, девочка моя. Общение с ним и встречи ни к чему, только растревожат твое сердце.
– Иногда мне кажется, я схожу с ума, папа. Я гоняюсь на улице за мужчинами, похожими на него. Вижу их спины, думаю, что это он, но ошибаюсь. Ругаю себя за такое сумасбродство, но в следующий раз снова гоняюсь за призраками.
– И часто так?
– Раза четыре точно было. Это болезнь, да?
– Это твое нежелание принять реальность. Тебе нужно отпустить его, отказаться от этих призраков. Попробуй в следующий раз не бежать за мнимым Шандором, скажи себе «стоп».
– Я не могу, папа. Это выше моих сил.
– Как бы я хотел сделать тебя счастливой, девочка моя. Но боюсь, здесь я бессилен. Я надеялся, время затянет твои раны.
Я подняла голову.
