Почему он до сих пор ничего не ответил Лукасу, чтоб его? Я пока так и не нашел своих путей связаться с ним самостоятельно, а значит, все зависит от его ответа брату. Не думаю, что он упомянет там что-то криминальное, но я знаю Гейба Киприана как свои пять пальцев. Если Лукас решит показать мне сообщение Гейба – а он покажет, он же не мудак, – то мне остается только молиться, что Гейб впишет туда какой-нибудь намек, который пойму только я.
– Пошли, – говорю я Эр Джею. – Если меня повяжут, заложишь мои часы, будешь вытаскивать.
Путь по широкому коридору чем-то странно напоминает то, как меня катили в операционную на удаление миндалин. Я был жутко напуган и только старался не плакать, прикусывая язык, потому что мама сказала быть сильным. Тогда я чувствовал себя очень взрослым, смотрящим в лицо собственной судьбе.
Пожалуй, я бы даже смог отсидеть. Просто не отсвечивать и заплатить самому бешеному психу на территории, чтобы охранял меня. Богатым быть полезно.
Но когда мы заворачиваем за угол, мне словно камень в желудок падает.
– Я передумал, – говорю я Эр Джею. – Все-таки сбегу.
– Трус.
Перед портретом на стене стоят Дэвид и мама Эр Джея, неловко притворяясь, будто любуются искусством. Мишель одета в длинное платье-свитер в рубчик, обтягивающее ее тело, как дорогая перчатка. Отрицать не буду, мама Эр Джея горяча. У нее сияющие каштановые волосы, которые она носит распущенными, большие каре-зеленые глаза и идеальная арка купидона на верхней губе. Как-то читал, что это якобы признак наивысшей красоты или вроде того. Но я уверен, что если папа и женился на ней за какую-то часть тела, то точно за задницу.
– Чел, – угрожающе говорит Эр Джей. – Хватит пялиться на мою маму.
– Вон они, Дэвид, – говорит Мишель, тронув его за плечо, и машет нам рукой. – Ну же, обнимите нас, мальчики.
Ага. Я пас. Кажется, последний раз я обнимал отца на похоронах мамы.
Эр Джей послушно идет к маме, которая крепко стискивает его со словами:
– Ах, милый, как же я рада тебя видеть. Я так по тебе скучала.
Мы с папой молча стоим и наблюдаем за воссоединением матери и сына. Он достает руку из кармана шерстяных брюк и протягивает мне, но я только смотрю на нее и не пожимаю.
– Вы что тут делаете? – спрашиваю я.
– Решили устроить вам сюрприз, – отвечает Мишель с сияющей улыбкой. Отпустив Эр Джея, она делает шаг ко мне, словно тоже хочет обнять, но останавливается, заметив мое лицо. – Рада видеть тебя, Фенн.
– Ага. И я вас. – Мы оба знаем, что это ложь. Но отцу я могу грубить сколько угодно, а вот с Мишель так себя вести не хочется. Она-то мне ничего не сделала.
– До Дня благодарения еще так долго, – добавляет она, подхватывая Эр Джея под локоть. – Так что мы решили, что будет весело позвонить пилоту и прилететь на денек. Сводить вас пообедать. Что скажете?
– Супер. Мы за, – говорит Эр Джей без особого энтузиазма.
– Замечательно! – Отпустив его, она хлопает в ладоши. – Я так счастлива.
– Тогда пошли, – хмуро говорит папа. – Машина снаружи.
Наши голубки идут вперед, но я отстаю.
– Не заставляй меня этого делать, – бормочу я в сторону Эр Джея.
– Если мне придется пойти, то ты со мной. Смирись.
Он толкает меня вперед, и бежать уже поздно, так что я заставляю себя двигать ногами в направлении «Линкольна», который папа арендовал на день. Такое ощущение, словно иду на эшафот.
Они отвозят нас в сносную забегаловку в маленьком фермерском городке за воротами Сэндовера. Папа наводит позорной суеты, выбирая лучший столик и спрашивая о вине, словно сейчас не час дня.
– Серьезно. Что отмечаем? – спрашиваю я, наливая себе шампанского – не пропадать же зря. А я не собираюсь сидеть на вынужденном семейном собрании трезвым. – Далековато забрались пообедать. Наконец-то подаете на развод?
– Отнюдь, – весело говорит папа и берет Мишель за руку. – Как Мишель и сказала, мы просто хотели вас увидеть.
– Я скучала, – говорит она, улыбаясь Эр Джею. – Глазам не верю, как ты изменился.
– Плавание. – Он застенчиво уклоняется, когда она пытается зачесать ему волосы назад. – И в спортзале мы бываем.
– Скромничает, – встреваю. – Надо же держать лидера подпольного бойцовского клуба и криминального синдиката в форме, так?
Он пинает меня под столом, но я не проливаю даже капли шампанского.
– Ты же не дерешься опять? – хмурится Мишель на сына.
Эр Джей прожигает меня взглядом.
– Я думаю, он так шутит, – вмешивается папа.
Подмигиваю мачехе.
– Официально нас перестали заставлять драться после того, как один из младшеньких впал в кому. Но всякое бывает, так ведь?
Дэвид и Мишель выдавливают из себя пару смешков, потому что мы тут так классно проводим время, так ведь? Приносят закуски, я хватаю гренку с прошутто и инжиром. Потом осушаю бокал и тянусь подлить еще шампанского.
