– Тут процентов на восемьдесят более стремно, чем ты описывал, – говорю куда-то в безмолвную ночь. – Если ты меня сюда привел, чтобы зарубить топором, то я не в настроении.
Я уже неоднократно бродила по территории и прилегающим к ней лесам в кромешной темноте. Но все равно, подходя ближе к пустой, высокой темнице с ее разбитыми стеклами и причудливыми тенями, я начинаю настороженно прислушиваться к каждому резкому звуку от деревьев вокруг.
– Лоусон? Марко.
– Поло.
Чуть из кожи не выпрыгиваю, когда Лоусон шепчет ответ мне на ухо. Так близко, что я чувствую его дыхание на своем лице.
– Господи. – Развернувшись, я вижу, как он усмехается в свете фонарика. Для пущего эффекта толкаю его. – Зараза.
– Прости, – говорит он без какого-либо сожаления. – Не удержался.
– Тебе повезло, что я тебя не треснула.
– Это было бы очень мило.
– Да ну? Ты что, не знаешь, я вообще-то могу быть даже ниндзя!
– Солнце, я бы буквально заплатил, чтобы на это посмотреть.
– Ага. Скажи спасибо, что я пацифистка.
– Ага, – передразнивает он. – Верной смерти избежал.
– Знаешь, не то чтобы я не была рада твоей компании, – говорю я, – но это место выглядит как логово убийцы, не иначе. Может, недостает пары бензопил и кирки, но да, тут точно кого-то расчленяют.
– Не волнуйся, внутрь мы не пойдем. Одного только запаха хватит, чтобы испортить тебе вечер, – хмыкает Лоусон. – Это здесь собираются гормональные переростки, чтобы сделать друг из друга котлету.
– Правда? – тут меня посещает мысль. – Погоди, сейчас же вечер субботы. Разве бои проходят не в это время? Или уже закончились?
– Нет, перенесли. – Судя по голосу, он и сам удивлен. – Странная херня. Всем пришла эсэмэска, мол, они завтра на этот раз.
– А можно заглянуть? Обещаю не дышать, – подыгрываю я.
– Не вопрос, но если будешь блевать, то только не на меня.
– Договорились.
Он берет меня за руку и заводит внутрь теплицы, где по большей части ничего нет. Из нее вынесли все остатки и обломки, которые я ожидала увидеть. Ни пустых горшков, ни гниющих стеллажей. Никаких засушенных следов былой растительности. В свете фонарика вижу граффити на стенах. По центру пола видны лужи и ручьи чего-то, похожего на засохшую кровь.
Уф, Лоусон не врал насчет запаха. В ноздри бьет сильный «аромат» пота и крови, с нотками гнили и мочи еще до кучи.
– Как тут много крови.
Он пожимает плечами.
– Иногда бывает… зрелищно.
Мы возвращаемся назад, и я жадно глотаю свежий воздух. Прохладный ветерок треплет края моей расстегнутой куртки, и я ежусь.
Застегнув молнию, смотрю на Лоусона.
– Мы же не тут сидеть будем? Холодно как-то.
– Не-а. Пойдем.
Мы идем сквозь тьму по заросшей тропинке. Сначала она четкая и утоптанная, словно по ней прошло множество ног. Потом трава вновь становится высокой, и тропа скрывается в листве. Наконец, мы останавливаемся у ржавых ворот. Всего метрах в восьми от большой теплицы стоит такая же, но поменьше, спрятавшись в кустах и покрытая темнеющим плющом.
Отведя в стороны пару стеблей, Лоусон открывает дверь и заходит первым.
– Нашел это место прошлой зимой, – говорит он мне. – Прихожу сюда, когда мне нужно подумать.
– И сегодня тебе нужно подумать?
– Ага. Вроде того.
Захожу внутрь и озираюсь. Место три на три метра, не больше, и отсюда ничего не выносили. Вдоль трех стен стоят полки со старыми контейнерами и скелетами бывших розовых кустов в горшках. Есть низкий шкафчик, из которого Лоусон достает сложенное одеяло и бросает его на землю, чтобы сесть. Попутно он включает электрическую лампу и, самое главное, маленький обогреватель.
– Уютненько, – говорю я, снимая куртку и устраиваясь поудобнее. Потом щурюсь. – Ты сюда таскаешь девчонок покувыркаться?
– Нет, зачем? У меня есть удобная кровать в комнате.
– Да, но ты живешь не один, – замечаю я. – Здесь интимнее.
Сев рядом со мной, он вытягивает длинные ноги.
– Приватность переоценена. Мне плевать, если Сайлас смотрит.
От такой картины кровь приливает к моим щекам. Вечно забываю, сколько у него опыта. Даже больше, чем у Фенна. В вопросах ночных похождений, подозреваю, Лоусон отважнее всех пацанов Сэндовера вместе взятых.
Он достает из кармана фляжку и предлагает мне выпить, но я отказываюсь. А то потом вообще дорогу домой не найду.
– Как у вас с Фенном последнее время? – любопытно спрашивает он.
Саркастически фыркаю.
– Волшебно! Я дала ему шанс все исправить, а он со мной порвал.
– Блин. Звучит хреново.
– Да нормально уже. – Даже по пути сюда буря внутри меня уже заметно успокоилась. Теперь от нее осталось только глухое ворчание вдалеке, среди уходящих к морю облаков. – Фенн уже несколько раз мог поступить правильно. Попытаться спасти то, что между нами было. Он свой выбор сделал. – Из моего голоса уходят все эмоции. – Фенн для меня теперь мертв.
Лоусон ложится на бок, подперев голову рукой.
– Не знаю, утешит ли это тебя, но у меня вот тоже ночка отвратная.
Он сегодня какой-то другой. Тихий. У него отстраненный взгляд, словно он только частично здесь, но мысленно где-то еще.
– Что случилось?
