– Сайлас на меня наорал. – Сначала Лоусон говорит это шутливо, немного надувшись. Но издевательская улыбка тает, оставляя только обиду. – Мы с ним поцапались как раз перед тем, как ты написала.
– Звучит не очень хорошо.
– Ага… оказывается, устроить лучшему другу разбор полетов на улице перед баром это плохое решение. И грех похлеще убийства.
Тоже ложусь на бок, используя куртку вместо подушки.
– С вами все будет нормально?
Он переключает внимание на свои пальцы, которыми выводит узоры на одеяле. Пытается изобразить что-то вроде своего обычного беззаботного выражения лица, но сдается, так и не преуспев в этом деле.
– Не знаю, честно говоря. – Перекатившись на спину, он смотрит на луну сквозь дыры в потолке. – Мы через многое вместе прошли. Но на этот раз… – Он закидывает руки за голову. – Вполне вероятно, что мои выходки его окончательно достали.
– Звучит так, словно ты хотел ему помочь. Как можно на это обижаться?
– Ну, когда ты годами живешь в роли белой вороны, люди привыкают к этому. Полагаются на то, что ты так будешь вести себя всегда. И им не очень-то нравится, когда их начинает осуждать тот, кто испортил им жизнь.
– Стоп. Я запуталась. Сайлас считает, что ты испортил ему жизнь?
Лоусон тяжело вздыхает, и я слышу, как сильно это давит ему на сердце.
– Долгая история, – говорит он наконец.
– Я никуда не тороплюсь.
Опять колеблется.
– Ну ладно тебе, – толкаю его. – Облегчи совесть.
– Я смотрю, учеба с монашками начинает разрушать твой мозг.
– Можем всю ночь тут сидеть…
Это вызывает легкую улыбку.
– Обещай, обещай…
Но в конце концов он сдается.
– В девятом классе я учился в Балларде, – начинает он. Этого я не знала, но если подумать, то звучит логично. – Меня спалили в состоянии опьянения, и не успел я моргнуть, как заведующий общежитием и директор Форнетт уже переворачивают мою комнату вверх дном. Они нашли там достаточно добра, чтобы завалить слона. Меня тут же исключили. Потом арестовали. Потом отпустили и приговорили к реабилитации, спасибо лучшему адвокату по делам юных беспризорников, которого только можно было купить.
– Похоже, не сработало, – замечаю я, подавив улыбку.
Лоусон выдавливает из себя смешок.
– Ну да, в вытрезвителе я только научился лучше прятать нычки.
– Рабочая система.
Он согласно хмыкает.
– Итак, десятый класс. Я в числе молодежи, которую списывают в Сэндовер в качестве наказания. Еду на соревнования по плаванию в Баллард, где впервые снова вижу Сайласа много месяцев спустя. Вечером после соревнований все разъезжаются, школа остается, по сути, пустой. Мы с Сайласом сидим у бассейна с термосом виски, который я припас в сумке, и выпиваем за встречу.
Где-то я уже слышала эту историю. По крайней мере, ее версию. Начинаю догадываться, что Слоан, Фенн и остальные просто не знают, что произошло на самом деле.
– Когда мы уже в хлам, приходит в голову идея пойти найти тачку директора. Как туда дошли, вслепую шатаясь по территории, черт его знает. Но она стояла прямо на парковке у здания администрации. – Его голос меняется. Становится тихим, усталым. – По какой-то необъяснимой причине Форнетт ее не закрыл. Оставил ключи в подстаканнике. Идиот полнейший. Сайлас начал упрашивать меня не лезть в машину, взывать к моему разуму. Но я не оставил ему выбора, когда завел мотор, так что он прыгнул на пассажирское.
– Так ты был за рулем, – говорю я. – Но Сайлас…
– Футбольное поле было мокрым, – говорит Лоусон вместо объяснений. – Я увлекся изменением ландшафтного дизайна потерял управление и врезался в штангу. Сирены завыли почти сразу же.
– И он взял удар на себя.
Лоусон приподнимается на локтях.
– Я его об этом не просил. Один из полицейских спросил, кто был за рулем, и Сайлас взял и выпалил, что это был он, я и вякнуть не успел. Повел себя как хороший друг. Мы оба знали, что меня ждет, если копы узнают, кто рулил на самом деле. А у Сайласа была безупречная репутация.
– Его исключили, и он оказался здесь, – тихо говорю я, больше для себя. – Без обид, но теперь все куда понятнее. Никогда не понимала, как кто-то вроде него угодил в Сэндовер.
– Ага. Его единственной ошибкой была дружба со мной.
– Ну это неправда.
– Я был там. Я испортил ему всю жизнь.
Лоусон пытается надеть обратно свою непринужденную маску, но опять не удается. Печаль в серых глазах плещется буйным морем. Ему больно – и я не уверена, что кто-то из его друзей считает, что он вообще способен на такие эмоции. У Лоусона репутация весельчака. Постоянно пьяного.
Иногда мне кажется, они забывают, что он тоже человек.
