— Я заботился о тебе, потому что ты заслуживала моей заботы, — сказал я. — Потому что именно это мы делаем для тех, кого любим. И к тому же, на моих страницах гораздо больше крови, чем на твоих.
Она крепко зажмурила глаза, лицо несчастно сморщилось.
— Я была безумной, но стала лучше, по крайней мере, я так думала. Взглянув на Эймонда, я поняла, что он настолько же безумен, как я была когда-то. Возможно даже сильнее. «Имя главы шпионов?», всё спрашивал он Окопа, и резал, хотя тот явно уже был мёртв. «Назови его имя!». Я попросила Эймонда остановиться, но он едва меня слышал. Я толкнула его, чтобы привлечь внимание, и он… — Эйн содрогнулась, обхватила себя руками и, рыдая, повалилась вперёд. Я бросился к ней, поднял и крепко обнял.
— Всё в порядке, — прошептал я. — Не нужно больше ничего говорить.
Она покачала головой, шмыгнула носом, прокашлялась, и слова снова полились:
— Он набросился на меня, в точности, как и остальные. Как те, кого мама говорила ранить. Он бредил, Элвин. Говорил такие вещи… я и не подозревала, что они приходили ему в голову. Сказал, что я должна принадлежать ему. Сказал, что я с радостью продалась бы сыну того герцога на севере. Сказал, что сама Леди предупреждала его обо мне. Предупреждала, что я не была верна делу. Что я её предам. Он не хотел этому верить, но теперь увидел правду.
Она обмякла в моих руках, и слёзы уже лились свободно. Я держал её, пока дрожащие рыдания не сменились неглубокими вздохами.
— Зачем она ему такое говорила? — спросила она меня. — Зачем, Элвин?
— Виде́ние, — вздохнул я. — У неё было очередное ебучее виде́ние. — Осознание этого вызвало множество неудобных вопросов.
Эйн сделала глубокий вдох, вытерла лицо рукавом и покачала головой.
— Я пыталась не убивать. — Она замолчала и вздрогнула. — Я порезала его, глубоко и сильно, через всё лицо. Думала, этого хватит, чтобы отвадить его. Пыталась убежать, но он снова набрасывался, кричал, бредил, и наверняка привлёк бы внимание. Надо было заставить его замолчать.
Она снова заплакала. К моему удивлению, она прижалась ко мне, положила голову мне на грудь, и её стройная фигура содрогалась от рыданий.
— Всё прошло чисто, — прошептала она, когда печаль утихла. — Быстрый удар в грудь. Вряд ли он много почувствовал. Я так долго стояла и смотрела на него. Мои мысли снова смешались, как раньше. Я вспомнила, где нахожусь, только когда почувствовала запах дыма. Тогда я поняла, что нужно бежать. Когда я добралась до южных ворот, уже бушевали пожары. Не могла прийти в себя, пока несколько дней спустя меня не нашла Джалайна.
Я прошерстил свои воспоминания об Эймонде и решил, что в основном это был искренний и по-настоящему благочестивый, хоть порой и неосторожный юноша. Но бывали и моменты беспокойства, случаи, когда вера превращалась в дикость, как в замке Уолверн и в других местах. Неужели всё это была маска? Неужели он всё время был таким, какой раньше была Эйн, скрывая это месяцами, пока восходящая-королева не позволила ему выпустить это на свободу? Мне пришло в голову, что я ни разу не спросил Эймонда о времени, когда он был послушником, решив, что он всего лишь один из дюжин, кого Помазанная Леди вдохновила забыть старый продажный Ковенант. Возможно, он вовсе не сам захотел оставить своё святилище, а его выгнали. В равной степени было возможно, что долгие месяцы войны и жестокости просто свели его с ума. Он определённо не первая невинная душа, которую ужасные события превратили в чудовище.
— Всё это было ложью, Элвин? — спросила меня Эйн. Теперь она поуспокоилась, но её влажные глаза блестели несчастной мольбой. — Всё, что Леди нам говорила. Она ведь на самом деле не мученица?
— Нет, — сказал я. — Совсем наоборот.
— Но она коснулась меня… — Эйн сдержала очередной всхлип. — Она сделала меня лучше.
— У неё есть сила, способность захватывать сердца людей, которых она встречает. Это неоспоримо. Мы видели, как при помощи этой силы она совершает добро. И это я тоже не стану отрицать. Но я думаю, она делала всё, чтобы привести нас к этому. Она хочет разрушить весь мир. Это её цель. — Я взял и крепко сжал руки Эйн. — Нам нужно её остановить. Мы помогли ей стать королевой, так что правильно будет, если мы её и сбросим. Если ты не против.
Эйн не отвечала, а вместо этого прижалась губами к моим рукам и высвободилась. Поднявшись, она пошла к костру побольше, где видел Квинтрелл.
— Сыграйте, — сказала она, нагнувшись, чтобы взять мандолину, и сунула её ему в руки. — Мне очень хочется спеть сегодня.
