— Писарь, — сказала она, останавливая лошадь. Она говорила с обычной грубостью, а тяжёлые брови поднялись, указывая на то, что ей такой исход нравится не больше, чем мне. Позади неё останавливали лошадей всадники в тёмных доспехах Восходящего войска, и это меня огорчало ещё сильнее. Я узнал среди них несколько лиц — с одними я сражался бок о бок, другие ездили с Уилхемом. Он сидел на лошади рядом с остальными из Свободной роты, расположившейся на приличном расстоянии от дамбы. Глядя, как на его лице промелькнула тоска при виде бывших товарищей, я понадеялся, что он сможет найти в себе решимость сразиться с ними. Отряда Десмены не было видно, отчего разница в нашей численности ещё сильнее бросалась в глаза. И всё же, отвечая на приветствие Офилы, я не проявил никакой неуверенности.
— Капитан. Чувствую, мне не хватает слов, чтобы полностью передать, как мне жаль видеть вас здесь.
— И при этом вы всё равно говорите десяток слов там, где хватило бы одного, да? — На её широком, обветренном лице появилась скупая улыбка. Я в ответ не улыбнулся.
— Я-то думал, вам чужды убийства, — сказал я. — На самом деле даже убийства детей. Как я понимаю, это вы сожгли Бугор?
Офила напряглась, стиснув зубы.
— Я выполняла распоряжение королевы. Как и поклялась. Как поклялись и вы, милорд.
— Клятва не обязывает меня совершить убийство, особенно клятва, данная лжемученице. В каких свитках написано, что можно санкционировать резню невинных?
Лицо капитана помрачнело, а от солдат за её спиной донёсся сердитый шум. Мечи со скрежетом покидали ножны. Любая слабая надежда, которую я питал на то, что прошлое товарищество заставит их остановиться, быстро угасла перед лицом их растущей ярости. Очевидно, власть Эвадины над теми, кто решил остаться у неё на службе, выросла до такой степени, что некогда хорошие люди теперь готовы убивать беззащитных во имя её. Это осознание распалило во мне гнев, а Черностоп, почувствовав моё настроение, в предвкушении заржал.
— Вы ликовали, когда она убила капитана Суэйна? — спросил я Офилу. — Радовались смерти человека, за которым шли много лет?
— Суэйн умер, вымаливая прощения за свои поступки, — крикнула она в ответ, подняв булаву, которую я опознал, как собственность павшего капитана. — Это я ношу в его честь.
Я хрипло рассмеялся, покачав головой.
— Нет у вас больше никакой чести. Неужели вы не видите? Все вы. — Я уже кричал, обращаясь к солдатам под её началом. — Эвадина Курлайн обрекла нас. Наши души навсегда запятнаны служением её делу. Присоединитесь ко мне и хотя бы попробуйте очиститься, прежде чем она толкнёт вас на новые преступления.
Это был безнадёжный призыв, но искренний. Если я, Эйн, Уилхем и остальные смогли вырваться из оков влияния Эвадины, то почему они не могут?
— Живём за Леди! — яростно закричали они в ответ, и с каждой фразой этой отвратительной речёвки оружие пронзало воздух. — Бьёмся за Леди! Умрём за Леди!
Тогда я и понял, что все солдаты Восходящего войска зашли слишком далеко, их слишком поглотило то, что они считали любовью своей королевы, и уже не осталось никакой надежды на искупление.
— Хватит болтать, Писарь! — Офила махнула в меня украденной булавой, дико оскалив зубы. — Сдай выродка Алгатинетов и предстань перед судом за свои преступления. В ответ обещаю тебе быстрый конец.
— Да ну? — Я покрепче взялся за поводья Черностопа, обнажил меч и положил клинок на плечо. — Не могу обещать вам того же.
Офила Барроу, за всё время, что я её знал, была храброй и умелой в бою, но никогда не проявляла безрассудность. Не знаю, простая ли ярость погубила её, или дурманящие последствия настолько глубокого подчинения влиянию Эвадины, но её бросок через дамбу стал единственным по-настоящему глупым поступком, из всех, что я когда-либо видел. Сильно ударив пятками по бокам коня, она бросилась галопом, и болотная вода поднималась белой пеной, когда лошадь и всадник топали по полузатонувшему бревенчатому мосту.
Вызывающе заржав, Черностоп встал на дыбы, ожидая, что я его пришпорю, и мы помчимся навстречу. Вместо этого я крепко натянул поводья и не сдвинулся с места, пока Офила неслась на нас, а её рота — следом за ней. Как и было приказано, лучники Десмены подождали, пока она не проехала полпути, и встали из укрытий посреди высоких камышей у берегов по обе стороны. Стрелы, пущенные из длинных луков с такого маленького расстояния, легко пронзают незащищённую плоть, а иногда пробивают даже броню. К сожалению, охотничьи стрелы с широкими наконечниками, которыми пользовались лучники Десмены, лишь скользнули по доспехам приближавшейся ко мне Офилы. Однако лучникам удалось вонзить три стрелы глубоко в бока её коня.
