Предатель полностью

Я почувствовал это, проводя пальцами по глифам — знакомый зуд и инстинктивное напряжение, которое возникает, когда за человеком наблюдают. Это чувство было моим верным стражем с первых лет пребывания в лесу, и я знал, что ему можно доверять. Схватив рукоять меча, я поднялся, осматривая неровный каменный лабиринт. Джалайна заметила мою тревогу и подошла ко мне, подняв боевой молот. Отсутствие огня одновременно и мешало, и помогало. Яркость пламени не позволила бы нам увидеть всё, что находится за пределами его досягаемости. Но густые тени обеспечивали достаточное укрытие для любого нападавшего, и казались неестественно глубокими.

— Оружие не поможет, — сказал нам Эйтлишь. Он остался сидеть, глядя во мрак с жёсткой гримасой ожидания, которая не совсем скрывала страх в его глазах. — Мёртвых не убить.

Снова начался зуд, заставив меня развернуться, переводя взгляд от тени к тени. Напуганный разум неизбежно создаст форму из бесформенного, и поэтому я вздрогнул от вида присевшего убийцы с кинжалом в руке, который в следующий миг превратился в треснувший постамент. И всё же, хотя всё оставалось совершенно спокойно, я знал, что мы далеко не одни.

— Чего они хотят? — спросил я Эйтлиша.

— Того же, что всегда хотят мертвецы. — Он поднялся на ноги, решительно сжав зубы. — Снова оказаться среди людей. Чувствовать тепло бьющегося сердца. Раздувать грудь и вдыхать сладкий воздух. Всё, чего они лишены. Вот чего они хотят.

Сбросив плащ, он встал перед нами и широко развёл руки.

— Оставайтесь на месте! — рявкнул он, когда мы с Джалайной хотели встать по бокам от него. — Я не смогу защитить вас от всех, но избавлю от худших.

По мере того, как он говорил, его слова всё сильнее искажались, мышцы шеи вздулись, а плечи и руки набухли, что я принял за последствия призыва ваэрит. Он простоял всего несколько мгновений, которые показались часами. Хотя вокруг нас ничего не двигалось, ощущение присутствия вскоре переросло в гнетущую тяжесть, словно сжимались тиски.

Это началось внезапно, как порыв ветра, хотя не подняло пыли и даже не шевельнуло мне волосы. Меня с головы до ног охватил настолько резкий и жестокий холод, какого даже глубокой зимой ничто не вызовет. В этой хватке я мог только дрожать, а от дыхания, вырывавшегося из моего разинутого рта, шёл пар. Холод окутал меня и вторгся внутрь, ледяные щупальца с настойчивой лёгкостью пронизывали ткань и плоть. Я почувствовал в этом прикосновении нужду — отчаянный, хватающий голод существа, изголодавшегося сверх всякого разумения. Не было никаких голосов, сопровождающих этот сжимающийся ледяной кулак. Никакого неземного шёпота мертвецов, только неумолимая, ненасытная жажда ощущений.

— Довольно!

От крика Эйтлиша вторгающиеся щупальца резко остановились. Его тело распухло сильнее, чем я видел раньше, даже во время его ярости в замке Дреол. Каждая мышца массивной фигуры надулась, вены пульсировали, жилы напрягались. Тогда я почувствовал жар от него — быстро расходящийся пузырь разогретого воздуха. Когда он меня окутал, я содрогнулся и зашатался от внезапного освобождения из хватки мертвецов. Рядом со мной Джалайна упала на колени и застонала, крепко обхватив себя руками.

— Дань уплачена, — проворчал Эйтлишь, стиснув зубы и дрожа всем телом. Вокруг нас, там, где холодный воздух встречался с его щитом тепла, искрился иней и брызги дождя очерчивали круг. — Вы получили, что полагается. — Эйтлишь напрягся, выгнув спину. — Уходите! Дань уплачена!

Жар вокруг нас усилился, кожа покрылась по́том. На мгновение я увидел наших мучителей: столкновение охлаждённого и нагретого воздуха образовало тонкий пар, который кружился и извивался. Фигуры в основном были бесформенными, но кое-где я мельком увидел подобия лиц, беззвучно кричавших на живых, и каждое из них было перекошено от ярости и отчаяния.

— УХОДИТЕ! — Рёв Эйтлиша сопровождался взрывом жара. Воздух разорвал удар грома, уничтоживший паровую сферу и её кричащих призраков. Потом от грома осталось только эхо, которое какое-то время металось среди булыжников, а я стоял в ужасе, что наши мучители могут вернуться. Услышав глубокий стон, я повернулся и увидел, как Эйтлишь упал на одно колено, а его могучая фигура уменьшилась до прежних размеров. От кожи поднимался пар, и я увидел обвисшее лицо, которое никогда не ожидал увидеть. Судя по всему, этой ночью он продемонстрировал пределы своей силы.

— Они… — Джалайна запнулась и сглотнула, чтобы восстановить контроль над голосом. — Они вернутся?

— Нет. — Устало пробормотал Эйтлишь, неуверенно поднимаясь на ноги. Он доковылял до плаща, взял его и сел, прислонившись к камню. — Они насытились.

— Это было оно? — спросил я его. Несмотря на катившийся по мне пот и на колотившееся сердце, я по-прежнему чувствовал эхо холодного прикосновения, словно невидимые пальцы сквозь плоть вцепились в мои кости. — Проклятье, о котором ты говорил? Это было оно?

Эйтлишь издал звук, словно треснула сухая ветка — мне понадобилась секунда, чтобы распознать в нём смех.