— Минуту, — сказал я, подходя к девочке. Проследив вдоль линии её вытянутой руки, я разглядел череп в тлеющем топливе костра. Местами на нём всё ещё держалась обугленная плоть, но он уже стал неузнаваемым. Как и остальные, окружавшие его среди неровной мешанины почерневших костей. Земля вокруг костра была маслянистой от вытопленного жира, и в такой непосредственной близости воняло так сильно, что я поперхнулся.
— Это она? — спросила девочка в шерстяном платье, с надеждой посмотрев на меня.
— Да, — ответил я, сглотнув рвоту и выдавив улыбку. — Она ждёт тебя. Ступай к ней.
Она торжественно кивнула, выражение лица стало таким серьёзным, что в другое время могло бы меня могло бы рассмешить. Шагнув вперёд, девочка подняла руки, словно собиралась кого-то обнять. Я потерял её из виду среди клубов серого дыма. Пошла ли она за своей матерью к тому, что ожидало их души, я никогда не узнаю.
— Сколько, по-вашему? — спросил Тайлер приглушённым голосом из-за платка, закрывавшего рот и нос.
— Две… три сотни, — предположила Джалайна, бросив взгляд на остальные костры. — И это лишь один из многих.
— Мне нужны пленники, — сказал я, отворачиваясь от груды покрытых пеплом черепов, и решительно зашагал в сторону за́мка.
Поначалу казалось, что я буду разочарован, поскольку наше нападение на за́мок Уолверн встретили только новые трупы. Они усеивали весь двор, в который мы вошли через открытые и неохраняемые ворота. Ещё больше трупов мы нашли в кладовых и на лестничных клетках, когда я приказал провести тщательный обыск. Большинство из них были одеты в ту же одежду ремесленников, что и защитники внешних стен, но среди них лежали и мужчины, и женщины в рясах просящих. Я быстро пришёл к выводу, что это трусливые фанатики, которые предпочли смерть от собственной руки гораздо более ужасному концу в бою. Одни явно выпили яд, а другие вскрыли себе вены или перерезали шеи. Некоторые из выпивших яд ещё не полностью скончались, а одна молодая просящая напряжённо моргала, с отвращением глядя на меня, когда я присел рядом с ней.
— Что вы тут творили? — спросил я её.
Она медленно моргнула, веки скользнули по глазам, в которых оставался блеск ненависти.
— Мы жили… за… Леди… предатель… — прошептала она. Её лицо исказилось в попытке плюнуть в меня, но смерть забрала её прежде, чем слюна сорвалась с губ. Я решил, что она, должно быть, умерла довольной душой, поскольку не увидел ни следа её тени в этом за́мке, как и других погибших здесь слуг восходящей-королевы. Смерть, как я понял, ужасно несправедлива в том, кого оставляет измученным призраком.
Нашего единственного пленника нашёл Тайлер: с ещё одним разведчиком они тащили его вниз по ступенькам башни, где и бросили к моим ногам.
— Похоже, он пытался перерезать себе запястья, — сообщил Тайлер, сильно пнув мужчину по спине. — Неглубоко же ты порезался, никчёмный еблан!
Я много раз видел, как Тайлер злился, но теперь его ярость была совсем другого порядка. Его трясло, а лицо сморщилось, словно он вот-вот заплачет.
— Тут такое творилось, капитан, — прохрипел он мне, испуганно обернувшись на башню. — У них там в камерах были люди… — он закашлялся, а потом взял себя в руки и хрипло добавил: — Совсем юные, некоторые.
Я перевёл взгляд на мужчину, стоявшего передо мной на коленях — широкого человека, который словно сжался от своих несчастий. Засохшая кровь на его предплечьях свидетельствовала о неудавшемся самоубийстве. В отчаянии он сгорбился и тихо всхлипывал.
— Посмотри на меня, — приказал я. Пленник всхлипнул и подчинился, показав мне измождённое, осунувшееся лицо человека, доведённого почти до безумия. Он настолько изменился внешне, что я не сразу узнал в этом жалком негодяе бывшего солдата и сына каменщика, который руководил превращением за́мка Уолверн в Оплот Леди.
— Сержант-кастелян Эстрик, — сказал я. — Что вы здесь творили?
Эстрик посмотрел на меня пустыми глазами, из которых слёзы текли по озадаченному и печальному лицу.
— То, что приказывала восходящая-королева, милорд, — тихо прошептал он в ответ.
Я присел перед ним, настойчиво глядя ему в глаза.
— Она приказывала вам пытать и убивать невинных?
— Невинных? — он покачал головой. — Нет, милорд. Это были отродья Малицитов. Каждый из них. Она это видела, пагуба сквозила внутри у всех. И её надо вырвать, говорила она. И эту задачу поручила мне. Моей святой обязанностью…
Боковым зрением я заметил, как размытым пятном опустился кулак Джалайны и врезался в лицо Эстрика. Хлынула кровь, вылетели зубы, и он пошатнулся от удара.
— Святая обязанность! — ярилась Джалайна, колотя снова и снова. — Хуйло!
Нам с Тайлером не сразу удалось оттащить её от Эстрика, у которого к тому времени была сломана челюсть. Никаких ответов мы больше не получили, хотя я и не ждал, что в его словах будет хотя бы капля здравого смысла. Тем не менее, то, что кастелян не смог покончить с собой, кое-что мне сказало.
