— Назад! — надо мной стоял герцог Вирулис. Его бледное лицо в кои-то веки налилось цветом — тёмно-красным от ярости и презрения. Я почувствовал, как моё сознание ускользало, пока он продолжал выкрикивать приказы своим людям. — Связать этого предателя!
— Вы… — пробормотал я, подняв руку, чтобы схватить его наколенник. — Вы не понимаете… Вам надо… остановить её…
— Убери от меня свои грязные лапы, предатель! — Вирулис подчеркнул приказ мощным пинком мне в живот. Он был сильным человеком, и силы удара хватило, чтобы погрузить меня, наконец, во тьму.
Знай же, о, король множества королевств — я твой враг. Не я выбрала эту роль, но ты навязал её мне. Ты называешь себя Защитником всех вер, а мою пятнаешь на каждом шагу. Ты приютил тех, кто жаждет меня уничтожить. Ты платишь лжецам и шпионам в пределах моих границ. Твой двор отвергает моих миссионеров, но охотно выслушивает изгнанных предателей. Но превыше всего, мой испорченный брат, ты настроен против меня злом, оскверняющим твою душу: злобой неверия. Укрывайся за любыми учениями и философией, какими пожелаешь, но душу, погрязшую в поклонении ничему, можно искупить только моим благословением. Те, кто отрицают это, подобно тебе, должны принять своей судьбой разрушение.
Полагаю, возвращение Эрчела во время этого моего самого глубокого провала было неизбежным. Я понятия не имею, сколько пролежал в той камере где-то в недрах королевского дворца. Знаю, что постоянно просыпался, и в эти минуты бредил. У меня остались смутные воспоминания о том, как мои жалобные мольбы разносились по равнодушным залам, хотя от меня всегда ускользает, что именно я говорил. Однако по большей части я дрейфовал в бреду, наполненном сновидениями. Я бормотал мольбы к павшим друзьям и врагам, и ковылял от одного пустоглазого, но живого трупа к другому. Помню, как рухнул на колени перед смертельно бледным призраком короля Томаса. Кажется, я его повеселил.
— Она служит Малицитам, да? — спросил он, и его гнилое лицо скривилось в ухмылке. — Писарь, уж это я и сам мог бы тебе сказать.
Но в основном это была просто путаная свистопляска вперемешку с приступами боли, пока моё тело наяву страдало от ран. И только когда меня нашёл Эрчел, хаос улёгся, бесформенная смесь воспоминаний слилась во что-то узнаваемое, если не по месту, то по форме. Над узкими каналами с поросшими тростником берегами плыл бледный туман. Это напомнило мне болотистую местность, по которой я путешествовал на задней части повозки Цепаря, только более дикую, с резким, холодным оттенком воздуха.
— Жопы мученичьи, Элвин, — прокомментировал Эрчел, и прищурился, разглядывая моё побитое тело. — Вот это тебя отпиздили, а?
— Что ты тут делаешь? — простонал я в ответ, надеясь, что конкретно это видение уплывёт в туманную неразбериху, как и все остальные. Плутать в вихре кошмаров всё равно было предпочтительнее, чем сидеть в компании этого давно умершего извращенца. — Ты же был творением Арнабуса, тем, что он украл из моих воспоминаний. Он мёртв, так почему ты не с ним?
— Не могу, — весело ответил он. —
— С пути?
Он тут же помрачнел и отвёл взгляд.
— Ну, знаешь. Те пути, которые ведут тебя… куда бы ты ни шёл.
— И куда ты шёл?
— Да хрен знает. Но это был долгий путь. Брёл по нему, хуй пойми сколько, пока она не пришла за мной. — Он заговорил быстрее, явно желая сменить тему. — Она немного обеспокоена, понимаешь? Чую, этого не должно было случиться. Во всяком случае, пока.
— Как жаль, — пробормотал я и съёжился, чувствуя мягкую землю под спиной и почти ожидая, что она превратится в ничто, после чего я найду выход из этого злополучного болота. Не превратилась. Сердито застонав, я сел и хлопнул Эрчела по руке, когда он попытался потыкать кровавую рану на моей голове.
— Чего тебе надо? — спросил я. — Что
— Спасти твою глупую тушку, что же ещё. — Эрчел с жалостью посмотрел на меня и отошёл, чтобы пнуть камень в спокойную воду. — Ну и говённое местечко. Есть мысли, где это?
— А у тебя?
