— Нет. Понятия не имею. Вот как оно, быть её рабом-то. Всё время порхаю из одного чудного места в другое. Хотя повстречал кучу интересного народа. Конечно, большинство из них уже мертвы или около того. Но всё равно, обычно им есть, что сказать важного.
Я хмуро посмотрел на него, поднялся на ноги и подул на сложенные руки.
— Так значит, не только мне доводится наслаждаться сомнительным удовольствием твоей компании.
В жизни подобная насмешка спровоцировала бы Эрчела высказать несколько резких, но плохо сформулированных оскорблений. Однако в смерти он лишь добродушно рассмеялся.
— Поначалу был только ты, но теперь уже нет. Она говорит, что у меня к этому талант. Похоже, это одна из причин, по которым она забрала меня с пути.
Я знал, что возможности Ведьмы в Мешке производят впечатление, но то, что она каким-то образом заманила тень Эрчела в это место изменчивых снов, ясно давало понять, что её влияние гораздо глубже и сильнее, чем я подозревал.
— Тогда ладно, — сказал я. — Давай послушаем. Какую загадочную, почти бесполезную кучу конского дерьма ты мне приготовил на этот раз?
— Только это. — Эрчел поднял руки, указывая на всё вокруг.
— Затянутое туманом болото. И что с того? — Я выжидающе уставился на него, но в ответ он только пожал плечами. — Я должен прийти сюда? — настаивал я. — Или, может, что-то здесь найти?
— Я не знаю. Она просто хочет, чтобы ты это увидел. Оглядись маленько. Посмотри, не узнаешь ли чего.
Вздохнув, я сделал, как он сказал — без энтузиазма осматривал местность, пока мой взгляд не остановился на правильной форме в дымке. Подойдя поближе, я увидел, что это здание, на самом деле даже святилище, судя по шпилю. По стандартам Ковенанта оно было маленьким, практически просто лачуга, окружённая кучкой хижин и загонов для скота. Святилище посреди болот. Я знал только одно такое место.
— Святилище Сильды, — сказал я. На самом деле, если я не ошибся, то это было святилище мученика Лемтуэля в сердце кордвайнских топей. Сильду сюда отправили завистливые старшие священники в надежде, что здесь она увянет. Вместо этого она перестроила святилище в почитаемое место для исцеления и паломничества, а однажды предоставила убежище двум рыцарям и беременной аристократке, за что потом оказалась заключённой на Рудниках.
— Я должен сюда отправиться? — спросил я Эрчела.
— Блядь, а мне-то откуда знать? Я даже не знаю, где эта жопа мира. — Эрчел снова приветливо улыбнулся и зашагал прочь. Туман вокруг нас становился гуще с каждым его шагом.
— Может, она не знает о моём положении, — крикнул я ему вслед, — Но я твёрдо подозреваю, что сейчас заперт в камере в ожидании смерти как предателя. И к тому же сильно ранен.
— Звучит хреново, — крикнул он в ответ. — Удачи тебе со всем этим.
— Эрчел! — Мой голос эхом разнёсся в вихре серого тумана, последние остатки болота рассыпались вокруг размазанной, бессмысленной спиралью. — Как мне отсюда выбраться?
— Раньше тебе всегда удавалось. — В его удаляющемся голосе звенел издевательский смех. — Не теряй веру, Элвин. Если чокнутая сука и её у тебя не забрала.
Меня разбудила иголка просящего Делрика. Ритмичные импульсы боли изгоняли смех Эрчела и остатки сна, пока целитель зашивал порез на моей ноге. Ледяной воздух топей немедленно сменился влажной, затхлой прохладой камеры. Я тупо смотрел на серые стены с зелёными прожилками, пока ещё один укол иглы не заставил меня дёрнуться, и из моего рта не вырвался крик.
— Не дёргайтесь, — рявкнул Делрик, глянув на меня. — Вам не понравится, если моя рука сейчас соскользнёт. — В его лице и голосе появилась твёрдость, которой я раньше не видел, но, по крайней мере, она не была направлена на меня. Он продолжил своё дело, больше ничего не говоря, но на лице у него застыло выражение человека, вынужденного выполнять крайне неприятную работу. Я заставил себя посмотреть на рану, увидев узкий порез в дюйме от левого бедра. Окружающая кожа покраснела из-за того, что Делрик сжал края раны, но я не увидел никаких признаков более глубоких оттенков, свидетельствующих о гниении.
Я лежал спиной на чём-то вроде тюфяка из мешковины, наполненном тонкой соломой, пытался не шевелиться и страдал от боли. Обычно Делрик, прежде чем приступать к работе с иглой, смазывал поражённую плоть своих подопечных каким-нибудь обезболивающим бальзамом. В моём случае он этим явно не озаботился. Камера выглядела непримечательно, помимо размеров — больше обычного, и с высоким зарешёченным окном у потолка. Я бы предпочёл голые стены, поскольку этот проём не давал возможности взглянуть на внешний мир, и при этом наполнял мою тюрьму постоянным потоком холодного воздуха.
— Что она вам сказала? — спросил я Делрика.
— Что вы пытались её убить, — ответил лекарь, не глядя на меня. — Что Элбирн Суэйн, человек с которым я служил долгие годы, мёртв от твоей руки, предатель.
