Ну хотя бы додумался сразу побежать к Рите, все же очередные проблемы у нее вновь из–за меня. Все из–за меня. Правда, дети тоже из–за меня. Но дети – это ведь радость, да? Хоть что–то хорошее я сделал? Не совсем ни на что не годен.
Папаша, блин. Горжусь тем, что заделал детей. Как будто заделать сложно. Наоборот, это самое простое. А сложное я пропустил. Я ночью смотрел видео про роды и про младенчество. Впечатлился на пять жизней вперед. И снова осознал свою никчемность.
Страшные вещи достаются женщинам, поистине страшные. Даже неудивительно, что они потом несколько маниакально носятся со своими детьми. Чудо, полученное путем стольких мучений, нужно оберегать, холить и лелеять.
И свою маму я вспомнил, и так же проникся. Думал, поговорим об общем, о родительском, точку соприкосновения найдем, хрупкий мостик взаимоотношений соорудим. Но не тут–то было.
Нет, Рита совершенно права в том, что винит меня. Я не звал отца с матерью, но они бы и не вспомнили о Маргарите, если бы я не кричал направо и налево, что отправляюсь на ее поиски.
Зато поцелуй наш с Ритой был шикарен, как и всегда. Хоть и прошло время, а мы все так же идеально подходим друг другу в этом плане. Интересно, был ли у Риты кто–то за время, что мы не виделись? Тот Андрей не в счет.
Хотя какая разница, я не тот человек, который имеет право задавать ей такие вопросы. И, главное, сейчас у нее точно никого нет.
Ах, если бы помириться было так просто, как ее поцеловать. Едва ли она дастся второй раз, мне повезло, я ее успокаивал. Может быть, я бы придумал какой–то план, чтобы снова прикоснуться к Рите, но пришли мои милые родители.
– Нет, мы приехали забрать наших внуков у неблагонадежной матери! – вещает моя мать и ставит точку в приговоре, наверняка не в первый раз вынесенном мне Маргаритой.
После такого заявления мне можно не мечтать об обжаловании и пересмотре дела. Никаких поблажек не будет. Меня приравняют к враждебному лагерю без суда и следствия и отправят в пожизненную ссылку.
– Демид, что за очередной цирк ты устроил? Вот зачем мне этот балаган? Хочешь показаться адекватнее на фоне своей матери, или что? Зачем ты привел их ко мне?
Конечно, Марго накинулась на меня, я бы тоже сам на себя накинулся.
– Я не приводил, Рита! Я наоборот! Ты забыла уже? Я пришел вас спасать.
И еще я, дурак, додумался сказать что–то про спасение. Реально, отвратный из меня спасатель, правильно сказала Маргарита.
– Если это была попытка показать маме вожделенную Сашеньку, то она провалилась. После ее слов никакой Сашеньки она не увидит, впрочем, как и Антона. Ваш план провалился.
А вот конец ее рассуждений мне сильно не понравился. Рита пытается разглядеть очередную схему, план по ее обману. Я сам себе вырыл яму, дурак.
– Не было никакого плана, Рита, – жалобно произношу, но кто мне поверит.
Марго ушла, заперлась вместе с детьми в комнате. Мне приходится обратить свое внимание на наших с ней родителей, как бы мои их не обидели.
Но, кажется, я зря волнуюсь. Мать Риты отлично отбривает нападки моей, более того, у моей заканчиваются слова, а такого обычно не происходит. Невольно проникаюсь уважением к незнакомой женщине и на автомате отмечаю, что Марго внешне похожа не на нее, а на своего отца, даже в преклонном возрасте сохранившего стать.
– Уважаемая, вы закончили? – вклинивается в диалог мой отец.
И тут я понимаю, что пора вмешаться, иначе я навсегда потеряю единственный шанс наладить отношения с родителями Риты. Мой отец сжигает мосты похлеще матери, после него едва ли что–то возможно восстановить.
Глава 57
– Вы еще ни разу не падали так низко, – цежу сквозь зубы, с трудом сдерживаясь. – Мне пришлось уводить вас силой! Как каких–то дебоширов из бара! Это невероятно, просто невероятно. И как во мне появились зачатки совести и прочего светлого, ведь я жил с вами столько лет, – качаю головой.
– Сам не знаю, сын, – усмехается отец, – одно время мне казалось, что ты не мой, неродной мне, – Мать на этой фразе бросает злой взгляд на папу. Да и я на него смотрю, весьма удивлен его откровениями, если честно. – Я проверил, ты не думай, ты мой ребенок, не волнуйся, мама не нагуляла тебя. Вот только моя кровь получилась какой–то разбавленной, жидкой. Телепает тебя, как осину на ветру. То в одну сторону гнешься, то в другую. Тьфу! Смотреть противно.
Отец заканчивает свою тираду, а я от удивления отпускаю родителей. Мы уже на улице, надеюсь, глупых попыток возвратиться обратно в квартиру не будет.
Но я удивляюсь не тому, что мой собственный отец подозревал, что я не его сын, и даже не тому, что он, не обременяя себя муками совести в недоверии к жене, доподлинно проверил факт своего отцовства. Как раз такие поступки для него неудивительны.
Я поразился тому, что папа прав. Я ведь и впрямь телепаюсь на ветру, хочу быть со всеми, помочь и угодить, обезопасить и так далее. Вроде бы благие намерения, но ни к чему хорошему они не приводят. Это известный давно доказанный факт.
– Черт, да ты прав! – восклицаю. – Даже сегодня вам зачем–то звонил, хотел опять общаться нормально. Идиот.