Дом Йена Стейнса Линли нашел на тихой улочке недалеко от сада Сент-Эннс-Уэлл. Стараясь придерживаться транзитных трасс, он добрался от Хенли-он-Темз до Брайтона довольно быстро, но свет короткого ноябрьского дня уже угасал, когда он остановился у нужного дома.
Дверь ему открыла женщина, которая держала у плеча, как ребенка, крупную персидскую кошку. Пока Линли доставал свое удостоверение, высокомерный породистый зверь мрачно изучал незваного гостя голубыми глазами. Женщина являла собой смешение европейских и азиатских черт, смешение твердости и мягкости. Давно уже не молодая и давно не такая красивая, как когда-то, она тем не менее притягивала взор.
Она глянула на документы Линли и обронила короткое «да», ничего больше не сказав в ответ на вопрос инспектора, не с миссис ли Йен Стейнс он имеет честь разговаривать. Она ждала, что он скажет дальше, хотя по чуть сузившимся глазам можно было догадаться, что она не сомневается в том, кто станет предметом их разговора. Линли спросил, не могут ли они побеседовать, и она отступила, пропуская его в дом, а затем провела в полупустую гостиную. Заметив на ковре отпечатки ножек мебели, недавно дополнявшей обстановку, он высказал предположение, что Стейнсы переезжают. Миссис Стейнс сказала, что нет, они не переезжают, и после едва уловимой паузы добавила «пока». В этом «пока» Линли услышал нотки презрения.
Она не пригласила его сесть на один из двух стульев, сохранившихся на данный момент в гостиной, тем более что оба они были заняты котами – по одному на каждом стуле – той же породы, что и первый кот, встреченный Линли в этом доме. Оба кота не спали, как ни странно, ведь зачем еще котам забираться на мягкие сиденья стульев, как не для сладкой дремы? Эти же двое внимательно следили за Линли, будто он был зверьком, который может представлять для них интерес, если у них вдруг случится приступ активности.
Миссис Стейнс опустила кота на пол. Перебирая мохнатыми лапами и переливаясь ухоженной шерстью, перс подобрался к одному из стульев, без усилия вспрыгнул на сиденье и согнал сидевшего там собрата. Тому пришлось залезть на второй стул, потеснив третьего кота.
– Прекрасные животные, – заметил Линли. – Вы разводите их, миссис Стейнс?
Она не соизволила ответить. В чем-то она была очень похожа на своих котов: такая же внимательная, сдержанная и ощутимо враждебная. Молча она прошла к столу, вокруг которого не было ни единого предмета мебели, если не считать отпечатков четырех ножек дивана. На столе тоже ничего не было, только черепаховая шкатулка. Наманикюренным пальцем миссис Стейнс откинула крышку и извлекла из шкатулки сигарету, в кармане узких брюк нащупала зажигалку. Она поднесла пламя к кончику сигареты, затянулась и спросила:
– Что он сделал?
Интонация вопроса была незаконченной, будто женщина очень хотела добавить «на этот раз».
Линли не заметил в комнате ни одной газеты, но их отсутствие вовсе не гарантировало, что Стейнсы не знают о смерти Юджинии Дэвис. Он ответил уклончиво:
– У нас в Лондоне возникло несколько вопросов, которые я хотел бы уточнить у вашего мужа, миссис Стейнс. Он дома или еще на работе?
– На работе? – Она коротко, с придыханием рассмеялась, но тут же вновь приняла невозмутимый вид. – Вы говорите, в Лондоне? Да будет вам известно, инспектор, Йен не любит города. Даже в Брайтоне ему слишком тесно.
– Дорожные пробки? – спросил Линли.
– Люди. Мизантропия – это одно из его наименее привлекательных качеств, хотя он по большей части ухитряется его скрывать. – Отточенным движением, как это делают старые кинозвезды, миссис Стейнс поднесла ко рту сигарету, картинно откинула голову, так что ее волосы – густые, безупречно уложенные, с искорками седины – волной упали с ее плеч. Она подошла к окну, перед которым Линли разглядел очередную серию следов от мебели, по каким-то причинам удаленной из комнаты. – Его не было дома, когда она погибла, – неожиданно проговорила она. – Он как раз ездил повидаться с ней. И они поругались, как вам, должно быть, уже стало известно, иначе вам незачем было бы сюда приезжать. Но он не убивал ее.
– Значит, вы слышали о том, что случилось с Юджинией Дэвис.
– «Дейли мейл», – сказала она. – Мы прочитали сегодня утром.
– Мы знаем, что незадолго до своей смерти миссис Дэвис спорила с неким мужчиной. Этот мужчина водит «ауди» с брайтонскими номерами. Мог ли этот мужчина быть вашим мужем?
– Да, – ответила она. – Это был Йен, разъяренный тем, что еще один его план рассыпался в пыль.
– План?
– Йен всегда строит планы. А когда у него нет плана, то есть надежда. Планы и надежды, надежды и планы. И все они по большей части оканчиваются ничем.
– Достаточно, Лидия.
