Ричард вспыхнул. Джил знала, что он ненавидит даже мимолетное упоминание об этой концертной площадке. С большой долей уверенности она предполагала, что если к Гидеону вернется его мастерство, то Ричард сделает все, чтобы нога сына не переступала порог злополучного зала. Эта сцена видела унижение Гидеона. Лучше сжечь ее и стереть всякое воспоминание о ней.
– Мы перепробовали все остальное, инспектор, – ответил Ричард. – Ароматерапию, лечение страхов, психотерапию, психиатрию – все, что только существует под солнцем, за исключением, может быть, астрологов. На это у нас ушло несколько месяцев, и Юджиния попросту явилась последним средством. – Он увидел, что Линли записывает что-то в блокнот, и добавил: – Прошу вас заметить, инспектор, что только что сказанное мною является конфиденциальной информацией.
Линли поднял на него глаза:
– Что?
– Я не простак, инспектор, – сказал Ричард. – Я знаю, как работает ваше ведомство. Зарплаты у вас невысокие, и вы дополняете их, продавая на сторону все, что только можно в рамках закона. Хорошо. Я все понимаю. Вам надо кормить семью. Но для Гидеона в его теперешнем состоянии скандал в прессе может стать непоправимой бедой.
– Обычно я не работаю с газетами, – ответил Линли. И добавил после минутной паузы, во время которой он снова сделал пометку в блокноте: – Если только меня не вынуждают, мистер Дэвис.
Ричард услышал подразумевающуюся в этих словах угрозу и взорвался:
– Послушайте-ка, вы! Я во всем иду вам навстречу, и вы могли бы, черт возьми…
– Ричард! – не выдержала Джил.
Слишком многим он рисковал, продолжая в том же духе, ведь подобные реплики неминуемо привели бы к дальнейшему ухудшению отношений между ним и полицейским.
Ричард сжал челюсти и посмотрел на нее. Она вложила в ответный взгляд призыв к его благоразумию: «Скажи все, что ему нужно, и он уйдет». На этот раз, кажется, ее послание было услышано.
– Ладно, – буркнул Ричард и обернулся к детективу. – Простите. В последнее время я плохо владею собой. Сначала Гидеон, потом Юджиния. Прошло много лет, но именно сейчас, когда мы так нуждались в ней… В общем, извините, что сорвался.
Линли продолжал как ни в чем не бывало:
– Вы сумели договориться о встрече?
– Нет. Я позвонил и оставил сообщение на автоответчике. Она мне не перезвонила.
– Когда вы звонили?
– На этой неделе, кажется. Точно уже не помню. По-моему, во вторник.
– Характерно ли было для нее не отвечать на сообщения?
– Я над этим не задумывался. В том сообщении, что я ей оставил, о Гидеоне ничего не говорилось. Я просто просил ее перезвонить, когда она сможет.
– А она никогда не просила вас помочь ей увидеть Гидеона по каким-то своим причинам?
– Нет. Зачем ей это? Она позвонила мне, когда у Гидеона начались… сложности на том концерте. В июле. Но вчера мы с вами уже говорили об этом.
– И когда она позвонила вам, то речь шла только о состоянии вашего сына?
– Это не состояние, – возразил Ричард. – У него просто страх сцены, инспектор. Нервы. Такое случается. Вроде блока у писателей. Или у скульпторов, когда они портят несколько фигур подряд. Или у художников, когда они на неделю или две теряют свое видение.
Джил подумала, что все это звучит как отчаянная попытка Ричарда убедить самого себя в своих словах, и от инспектора это наверняка тоже не укрылось. Она обратилась к Линли, пытаясь вести себя как женщина, извиняющаяся за любимого мужчину:
– Ричард всю жизнь отдал музыке Гидеона. Он действовал, не думая о себе, как и полагается действовать отцу гения. Вы должны понять, как больно наблюдать за крушением проекта, которому посвятил жизнь.
– Если только человека можно назвать проектом, – заметил инспектор Линли.
Она покраснела и закусила губу, сдерживая готовый сорваться с языка резкий ответ. Ничего, успокаивала она себя. Пусть этот раунд останется за ним. Она не станет из-за этого терять голову.
Линли тем временем спросил у Ричарда:
– Ваша бывшая жена говорила о своем брате, когда звонила вам в последнее время?
– О котором? О Дуге?
– Нет, о другом. О Йене Стейнсе.
– О Йене? – Ричард мотнул головой. – Никогда. Насколько мне известно, они очень давно не общались.
– Он утверждает, что она собиралась поговорить с Гидеоном о том, чтобы одолжить для него, Йена, денег. У него сейчас трудная ситуация…
– Да когда у Йена не было трудной ситуации? – перебил инспектора Ричард. – Очевидно, Дуг как источник финансовой помощи иссяк, раз Йен перекинулся на Юджинию. Но в прошлом она никогда не помогала ему – я имею в виду то время, когда мы были женаты, а у Дуга тоже было туго с деньгами, так что вряд ли она согласилась бы помочь сейчас. – Он нахмурился, поняв, что следует из вопросов детектива. Он спросил: – А почему вы спрашиваете про Йена?
– Его видели с Юджинией Дэвис в тот вечер, когда она погибла.
– Какой кошмар! – пробормотала Джил.
