Ясмин повернулась к Нкате. Она внезапно ощутила, каким холодом дует через открытую дверь, как коварный сквозняк подкрадывается к ее голым ногам, щекочет ее под коленями и ласкает бедра, как напрягаются ее соски. Сам факт, что они отвердели, раздражал ее, делал ее заложницей собственного тела. Она зябко вздрогнула, все еще не решив, захлопнуть ли за детективом дверь, тем самым впуская его в квартиру, или нет.
Это решение за нее приняла Катя. Она тихо сказала от кухонной двери:
– Впусти его, Яс.
Ясмин шагнула назад, позволяя констеблю пройти внутрь, и он благодарно кивнул Кате. Ясмин захлопнула дверь и сняла с вешалки пальто, накинула его на себя и плотно запахнула на талии, как будто это был корсет, а она – леди Викторианской эпохи, задумавшая сделать себе фигуру в форме песочных часов. Тем временем Нката расстегнул свое пальто и ослабил шарф, совсем как гость, приглашенный на ужин.
– Мы завтракаем, – уведомила его Катя. – Дэниел не должен опаздывать в школу.
– Чего надо? – снова спросила Ясмин у полицейского.
– Хочу узнать, не захотите ли вы изменить что-нибудь из того, что сказали мне в прошлый раз.
Он обращался к Кате.
– Нет, ничего изменять я не хочу, – ответила она.
– Я должен сообщить вам кое-что и прошу как следует обдумать мои слова, – сказал он.
Ясмин вспыхнула. Гнев и страх взяли в ней верх над способностью рассуждать здраво. Она воскликнула:
– Да это же чистой воды домогательство! Вот что это такое! Это домогательство, и ты сам отлично это знаешь!
– Яс! – негромко окликнула ее Катя. Она поставила сковороду на тумбу у кухонной двери, а сама осталась стоять в дверном проеме. Свет, падающий из кухни, оставлял ее лицо в тени. – Пусть скажет, зачем пришел.
– Мы уже выслушали его.
– Я так поняла, что у него есть что-то новое.
– Нет.
– Яс…
– Нет! К черту, я не собираюсь позволять какому-то несчастному ниггеру с ордером в руках…
– Мама?
В гостиную вошел Дэниел, полностью одетый к школе, и на лице его был написан такой ужас, что Ясмин захотелось стереть, изъять из воздуха свой крик, где он повис, как злобный забияка, бьющий по лицу не столько констебля, сколько ее саму.
Ясмин велела сыну:
– Иди завтракать. – А констеблю резко сказала: – Говори, что хотел, и проваливай отсюда!
Невыносимо долгую секунду Дэниел не двигался, словно ожидая указаний от полицейского, что-нибудь вроде разрешения сделать то, что велела ему мать. При виде этого Ясмин чуть не ударила сына, но сумела сдержаться. Она сделала несколько глубоких вдохов и попыталась замедлить бешеный бег сердца. Потом медленно произнесла: «Дэн», и тогда ее сын пошел на кухню.
Когда он проходил мимо отступившей в сторону Кати, та шепнула ему:
– В холодильнике есть сок, Дэниел.
Трое взрослых молчали, пока из кухни не донеслись приглушенные звуки, свидетельствующие, что Дэниел, по крайней мере, делает вид, что завтракает. Все трое оставались на тех местах, куда встали после того, как полицейский вошел в квартиру. Описываемый ими треугольник вершинами упирался в прихожую, кухонную дверь и телевизор. Ясмин хотела поменять место и присоединиться к своей любовнице, но успела сделать лишь пару шагов, потому что первые же слова полицейского заставили ее остановиться.
– Обычно выглядит не очень красиво, когда история меняется слишком поздно, мисс Вольф. Вы уверены, что в тот вечер были здесь и смотрели телевизор? Мальчик подтвердит это, если я спрошу его?
– Оставь Дэниела в покое! – взвизгнула Ясмин. – Я не позволю тебе говорить с ним!
– Яс, – тихо, но настойчиво проговорила Катя, – может, пойдешь позавтракаешь? Похоже, констебль хочет поговорить со мной.
– Я не оставлю тебя одну с этим типом. Ты знаешь, как работают копы. Им нельзя доверять ни в чем, только…
– Только в передаче фактов, – закончил за нее Нката. – И если вы будете доверять фактам, которые я вам сейчас скажу, то меня это вполне устроит. Так что насчет того вечера…
– Мне нечего добавить к тому, что я уже говорила.
– Хорошо. А вчера вечером, мисс Вольф?
Ясмин заметила, что лицо Кати дрогнуло, самую малость, лишь сузились глаза.
– Что вчера вечером?
– Вы тоже смотрели телевизор, как и раньше?
– Зачем тебе это? – снова не выдержала Ясмин. – Катя, ничего не говори ему, пока он не объяснит, почему он это спрашивает. Он нас не обманет. Сначала пусть скажет, почему он задает этот вопрос, или ему придется утаскивать свою большую черную задницу и порезанную морду прочь из моей квартиры. Ясно тебе, мистер?
– Вчера был совершен еще один наезд с побегом с места происшествия, – сказал Нката Кате. – Так вы расскажете мне, что делали вчера вечером?
В голове Ясмин заголосили на разные лады тревожные звоночки и сирены, и она с трудом расслышала Катин ответ:
– Я была здесь.
– Примерно в половине двенадцатого?
– Здесь, – повторила она.
– Ага, – сказал полицейский и добавил то, что ему явно не терпелось сказать с того самого момента, как Ясмин открыла ему дверь: – Значит, вы не остались с ней на всю ночь? Просто встретились, перепихнулись и разбежались. Так все было?
