Нката кивнул, и Линли продолжил сообщение. Расшифрованный список звонков подтверждает историю Ричарда Дэвиса о телефонных переговорах с бывшей женой. Начались они с первой недели августа, примерно в то самое время, когда их сын сорвал концерт в Уигмор-холле, и продолжались вплоть до утра перед смертью Юджинии Дэвис, когда Дэвис оставил ей короткое сообщение. Также Юджинии часто звонил Стейнс, так что свидетельства обоих мужчин в принципе можно считать подтвержденными.
– Вот вы где! – раздался голос от двери, когда Линли закончил. – Как раз хотел поговорить с вами тремя.
Они обернулись и увидели, что в комнату для совещаний заглянул старший инспектор Лич. В руке он держал листок бумаги, которым махнул себе за плечо, пояснив:
– Зайдите ко мне.
С этими словами он исчез, рассчитывая, что младшие чины последуют за ним.
– Вы нашли ребенка Кати Вольф, которого она родила в тюрьме? – спросил Лич у Барбары Хейверс, когда все собрались у него в кабинете.
Барбара доложила:
– Вчера я отвлеклась на Пичли после того, как заехала к нему за фотографией. Сегодня займусь ребенком. Но не похоже, чтобы Катя Вольф интересовалась, где он и что с ним, сэр. Если бы она хотела найти его, то первым делом ей следовало бы обратиться к монахине, а та утверждает, что немка с ней не связывалась.
Лич хмыкнул и сказал:
– Все равно проверьте.
– Слушаюсь, – сказал Барбара. – Вы хотите, чтобы я сделала это до того, как найду Линн Дэвис, или после?
– До. После. Просто сделайте это, мне неважно когда, констебль, – раздраженно буркнул Лич. – Мы получили отчет из лаборатории. Они проанализировали краску, найденную на теле.
– И? – вскинулся Линли.
– Нам придется кое-что поменять в общей картине. Эксперты говорят, что в краске найдены следы целлюлозы, смешанной с разбавителями. Данная технология не применяется в автомобилестроении уже лет сорок. То есть получается, что краска очень старая. Они считают, что она принадлежит модели пятидесятых годов.
– Пятидесятых? – недоверчиво переспросила Барбара.
– Это объясняет, почему свидетель вчерашнего происшествия с суперинтендантом подумал о лимузине, – сказал Линли. – В пятидесятые годы автомобили были большими. «Ягуары». «Роллс-ройсы». «Бентли» и вовсе были огромными.
– То есть ее переехали на ретроавтомобиле? – воскликнула Барбара Хейверс. – Да-а, вот как, значит, припекло.
– Это может быть и такси, – вставил Нката. – Старое, уже негодное, проданное в мастерскую, где восстанавливают такие машины и ставят в них современные двигатели.
– Такси, классический автомобиль или золотая колесница, – подытожила Хейверс. – Похоже, можно вычеркнуть всех, кто был у нас на подозрении.
– Если только кто-нибудь из них не одолжил машину у знакомого, – предположил Линли.
– Нельзя исключать такую возможность, – согласился Лич.
– Значит, мы снова начинаем с начала? – спросила Барбара.
– Я поручу кому-нибудь проверить это. И мастерские, занимающиеся восстановлением ретромашин. Хотя должен сказать, на машине пятидесятых годов следов от наезда на человека останется не много. В те годы машины были как танки.
– Но почти у всех у них были хромированные бамперы, – вспомнил Нката, – массивные хромированные бамперы, и такой обязательно помялся бы.
– Значит, надо проверить магазины, торгующие запчастями к старым машинам, – пометил у себя в блокноте Лич. – Проще заменить, чем ремонтировать, особенно если ты знаешь, что за тобой охотятся копы. – Он позвонил куда-то и отдал соответствующие распоряжения, после чего повесил трубку и сказал Линли: – И все-таки есть еще шанс, что это простое совпадение.
– Вы так думаете, сэр? – спросил Линли.
Нкату не обманул ровный тон инспектора: в этом диалоге явно присутствовал какой-то скрытый смысл.
– Мне бы хотелось так думать. Но я понимаю, что это глубоко ошибочно – думать то, что нам хочется.
Лич уставился на свой телефон, как будто внушением заставлял казенный аппарат зазвонить. Все молчали. Наконец он проговорил негромко:
– Он хороший человек. Может, он и совершал ошибки, но кто из нас безгрешен? Эти ошибки не делают его хуже, чем он есть.
Старший инспектор взглянул на Линли, и они обменялись многозначительными взглядами, разгадать которые Нката не смог. Потом Лич скомандовал:
– Идите работать, – и отпустил их.
За дверями кабинета Барбара сразу же обратилась к Линли:
– Он знает, инспектор.
Нката спросил:
– Что знает? Кто?
– Лич. Он знает, что Уэбберли был связан с этой Дэвис.
– Конечно знает. Они же вместе с Уэбберли работали над тем делом. Здесь ничего нового. Мы тоже это знаем.
– Верно. Но вот чего мы не знали…
– Достаточно, Хейверс, – остановил ее инспектор.
Они посмотрели друг на друга, после чего Барбара беззаботно произнесла:
– О! Само собой. Что ж, я поехала.
Она дружески кивнула Нкате и, поскольку они уже вышли из здания участка на улицу, зашагала к своей машине.
