Кэти сказала: «Чудесно. Я рада слышать это». Она устроилась поудобнее в своем кресле с высокой спинкой. Обтянутое тканью осенних тонов – в той же гамме, что и коридор клиники, – это кресло отличалось крепкой, надежной конструкцией. Такое качество было необходимо в связи с размерами Кэти. Склонность к полноте, свойственная двадцатилетней студентке университета, любившей захаживать в нашу кухню на Кенсингтон-сквер, теперь превратилась в ожирение. Кэти в нынешнем ее состоянии было бы трудно уместиться на сиденье в кинотеатре или в кресле самолета. Но одевалась она, как и раньше, со вкусом, а ее драгоценности явно стоили целое состояние. Должен признаться, что мне трудно было представить, как Кэти передвигается с места на место, как она совершает элементарные действия, обслуживая себя. Еще больше усилий потребовалось для того, чтобы вообразить, как кто-то открывает ей душу, рассказывая самые интимные свои секреты. Однако мои чувства явно не разделялись большинством людей. Клиника производила впечатление процветающего предприятия, и я сумел договориться о встрече с Кэти только потому, что буквально за несколько минут до моего звонка один из постоянных клиентов отменил сеанс.
Я сообщил Кэти, что пытаюсь освежить кое-какие воспоминания детства и что в процессе я вспомнил ее, вспомнил, что она часто сидела на кухне, когда Катя кормила там Соню. Так как о местонахождении Кати я не имел ни малейшего представления, то подумал, что она, Кэти, сумеет помочь мне заполнить некоторые пробелы в памяти.
К счастью, она не спросила, чем вызван мой внезапный интерес к прошлому. Вооруженная профессиональной мудростью, она не стала также комментировать само существование пробелов в моей памяти. Вместо этого она сразу приступила к рассказу: «В монастыре Непорочного зачатия нас называли “две КВ”. “Кто знает, где наши КВ? Кто-нибудь, позовите КВ, пусть посмотрят на это”».
«Значит, вы были близкими подругами?»
«Когда Катя получила комнату при монастыре, к ней многие потянулись, – сказала Кэти. – Но между нами двумя возникла…
Да, можно сказать, что мы подружились. Во всяком случае, в то время мы с ней были очень близки».
На низком столике рядом с ее креслом стояла искусно сплетенная клетка с двумя волнистыми попугайчиками, ярко-голубым и зеленым. Не прерывая беседы со мной, Кэти отомкнула дверцу клетки и, зажав голубую птичку в толстом кулаке, вынула ее наружу. Попугайчик недовольно запищал и клюнул ее в палец. Она сказала: «Ай-ай-ай, плохой мальчик Джоуи» – и взяла депрессор языка, лежавший на столе рядом с клеткой. В ужасе я подумал, что она собирается стукнуть им попугайчика, но она стала массировать им головку и шейку птицы, которая сразу успокоилась. Более того, этот массаж странным образом загипнотизировал попугая, и я тоже начал впадать в транс, зачарованно наблюдая за тем, как круглые птичьи глазки медленно закрываются. Кэти раскрыла ладонь, и птица расслабленно уселась в ней.
«Это терапевтическая процедура, – пояснила Кэти. После того как попугайчик успокоился, она отложила депрессор и продолжила массаж кончиками пальцев. – Понижает кровяное давление».
«Я и не знал, что у птиц бывает высокое давление».
Она тихо рассмеялась: «Высокое давление не у Джоуи, а у меня. Я страдаю ожирением, как вы, несомненно, заметили. Мой врач утверждает, что я не доживу до пятидесяти лет, если не сброшу в ближайшее время половину веса. “Вы же не родились толстой”,– говорит он мне. На что я отвечаю, что толстой я прожила всю жизнь. Сердце, конечно, страдает от такой нагрузки, а что происходит с давлением, и сказать страшно. Но все мы уйдем, так или иначе. Просто я уже выбрала способ, которым уйду. – Она провела пальцами вдоль сложенного правого крыла попугая. В ответ, не открывая глаз, Джоуи вытянул крыло. – Вот что привлекало меня в Кате. Она была из тех, кто сам делает выбор. Мне это очень нравится в людях. Вероятно, потому, что в моей семье все из поколения в поколение шли в ресторанный бизнес, не задумавшись хотя бы на минуту, что в жизни может быть что-то и помимо ресторана. А вот Катя думала. Она думала и выбирала, а не шла проторенной тропой».
«Восточная Германия, – подсказал я. – Побег на воздушном шаре».
«Да. Это самый наглядный пример. Побег на воздушном шаре и то, как она его устроила».
«Только она не сама устраивала воздушный шар, по крайней мере, мне так говорили».
