— Близкий? — едва сдерживая себя, прорычал Кир.
— Телохранитель. — с издёвкой пояснил Вова. — От слова "хранить тело". Охранять этих двух прекрасных девушек. От тебя в том числе.
— От меня? — бесился Кир. — Я муж и отец.
— Ты тот, от кого пришла главная угроза их жизни. Вполне возможно, ты заказчик. — продолжал провоцировать Кира бесячий Вова. — Может, это был твой план? Избавиться от семьи, чтобы не делить при разводе бизнес и нажитое барахло?
— Да ты! — Кир рванул на Вову.
Дашка испуганно взвизгнула и кинулась ко мне в объятия, пряча лицо у меня на груди. Я ошарашенно вздохнула. И только Вова остался стоять в той же позе и с дерзкой ухмылочкой на лице. Обманчиво спокойный. Но по глазам Вовы видела, что он только этого и ждал.
Прямо горел желанием встретить Кира ударом в лицо. По счастью, сцепиться они не успели. Открылась дверь, и в палату вошли Кравцов с неизвестным мне мужчиной.
Кир резко остановился и напряжённо уставился на новых действующих лиц. Только ноздри раздул, тяжело выдыхая раздражение.
— Следователь Васильченко. Пётр Игоревич. — представился мужчина и обвёл нас всех внимательным взглядом. Остановился на взбешённом Кире. — Что здесь происходит? Вы кто?
— Муж. — рявкнул Кир.
Вова демонстративно прокашлялся.
— Почти бывший. Послезавтра развод. — словно невзначай донёс до всех информацию.
— Рита в больнице! — дёрнулся Кир. — Ей не до развода.
— Её интересы будет представлять адвокат. У него есть доверенность. — безразлично пожал плечами Вова. — В свете вновь открывшихся обстоятельств, думаю, её без проблем разведут прямо послезавтра.
— Да ты кто такой, чтобы решать и говорить за неё? — зарычал Кир. — Кто тебе такие полномочия давал?
— Тот, кто защитит её от тебя, урод. — продолжал провоцировать, рычащего от бессильной ярости мужа, Вова.
— Заканчиваем балаган. — внимательно слушающий перебранку мужчин следователь, обвёл взглядом палату. — Всех посторонних прошу на выход.
— Я не посторонний. — упёрся Кир. — Я муж и отец пострадавших. Имею право здесь находиться.
— Не имеете. — внезапно вмешался молчавший до этого Кравцов. — Вы в числе подозреваемых в групповом заговоре и покушении на жизнь этих женщин.
— Папа, это правда? Ты… ты… — глядя на Кира, в ужасе залепетала дочь.
— Нет! Это ложь, дочь! — отчаянно замотал головой Кир. — Это неправда!
— Следствие во всём разберётся. — отрезал дальнейшие разговоры следователь. — Все лишние покиньте помещение.
Я смотрела, как медленно падающий снег ложился на холодную воду Невки, растворялся на её свинцовой глади без следа и зябко ёжилась, представляя, как обжигает ледяная вода. Ноябрь, первые морозы, первый снег, предчувствия долгой питерской зимы. Я ещё чувствовала слабость, как после тяжёлой, затяжной болезни, но апатия потихоньку отступала, уступая место осторожной радости от выздоровления, оттого, что всё закончилось.
Вздохнув, обернулась к сидящей за столом Дашке.
— Как блинчики?
— Вкусно, мам. — похвалила дочь и в подтверждение своих слов цапнула с тарелки очередной. — Давно ты блины не пекла.
Я снова отвернулась к окну и задумчиво закусила губу. Давно. Это правда. Может, именно из-за того, что забросила кухню и в целом домашние заботы, и началось всё? Кир бесился. Может, не уйди я с головой в работу, живи мы дружнее, больше доверяя друг другу, не случилось бы ссоры и развала семьи?
— А мы долго здесь жить будем, мам? И вообще, что с нашим домом? Он нам с тобой останется, или как?
После больницы я вернулась в квартиру на Крестовском. Эд и слушать меня не стал, сразу из клиники привёз сюда. Вместе с дочерью, разумеется. Дашка не осталась с отцом.
За этот месяц мы обжились с ней в квартире Эда. Об оплате аренды разговора не получилось. Эдуард хмуро выслушал мой лепет о деньгах и только плечами пожал.
— Эта квартира покупалась специально для таких случаев, Рита. Для тех, кому некоторое время негде жить. У меня их три таких. В одной живут два парня-студента. Оба сироты и воспитанники детских домов. Очень талантливые парни, можно сказать, гении. Учатся в нашей питерской академии. Оба иногородние. Я их нашёл в своё время, одного в Воронеже, а второго в Саратове. Помогаю. — спокойно, словно речь шла о самых обыденных вещах, рассказал Эдуард. — Отучаться и будут работать. Вот как станут самостоятельными, встанут на ноги — съедут. А пока под моим присмотром. В этой, на Крестовском, жила Надя Латошкина. Знаешь такую, слышала? Оперная певица. Тоже девочка из детского дома. Из Омска её привёз. Талантливая, одарённая богом. Она пока училась в нашей консерватории, жила здесь. Я предоставил ей жильё. Сейчас она в Италии. Учится и поёт в Миланской опере. Ну а третья пока пустует. Ждёт своих талантливых студентов. Возможно, на следующий год парнишка из Липецка поселится. Там такой пацан растёт — умница, отличник, целеустремлённый. Призёр всероссийской олимпиады по информатике. Поступит в наш университет — будет жить в ней под моим присмотром, учиться.
— А говорил, что родственницы твоей квартира. — я слушала и не переставала удивляться этому человеку. Его огромному сердцу.