– За неподчинение наказывают всех. Он что, особенный? – возразил его хмурый друг. – На Монс-ден за та-кое…
– Шпана! – рявкнул страж, проходящий мимо. – Если не угомонитесь, вас отправят батрачить в штаб ведьм – убирать остатки учебного материала. Так что рты закрыли.
Лица молодых эфилеанов скривились, стоило им представить гамму ведьминских запахов: раздавленные лягушки, порошки из молотых костей и рогов, гниль, намазанная на стол ушная сера и прочие прелести. Да и то, что ночные жители убирали за ведьмами, было само по себе унижением.
Я спешно покинул штаб, не желая оставаться свидетелем разворачивающейся драмы новокровок, но прямо на входе почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Юная обращенная совершенно бесцеремонно не скрывала своего присутствия, поэтому я точно так же бесцеремонно обратился в пустоту:
– У меня к тебе есть дело. Выходи, Иза́ль.
Низкорослая фигура тотчас явилась передо мной. Крашеный блонд коротких волос напоминал обращенной о прошлом. О человеческой жизни.
– Не скрываешь своего присутствия, разве этому я тебя учил? – проведя рукой по ее волосам, спросил я. Она отрезала длинные волосы, но так и не смогла избавиться от выбеленных тонов. – И одета ты сегодня как оборванка.
Она пыталась следовать стилю людей, но после того, как я забрал ее жизнь, Изаль не смогла носить те элегантные платья и каблуки – все это напоминало ей о возлюбленном в прошлой, человеческой жизни.
Теперь обращенная отдавала предпочтение мальчишеским стрижкам, рубашкам и облегающим штанам с ботинками.
Изаль – моя обращенная, моя «тень», не более того. Она была всего лишь подростком, когда я подобрал ее, словно полумертвый скот.
Обращенные всегда будут подчиняться своему создателю. Чаще всего подобного рода покровительства желали молодые кровопийцы, и, по стечению жизненных обстоятельств, я был молод, когда мы впервые встретились.
– Твое поручение выполнено, – объявила Изаль.
– Почему так долго?
– Он крепкий, как монсианская скала… Извини. Задержка по моей вине.
Милосердие отошло на второй план. Скользнув по предплечью, мои пальцы сжали ее кисть. Изаль издала едва слышный крик, успев самой себе закрыть рот. Я освободил ее от хватки. Она медленно прижала ладонь к груди, пытаясь унять боль, понимая свою оплошность. Тень, что хранила в себе древнюю кровь, должна безупречно выполнять свою работу. Без задержек. Без оправданий. Изаль, прекрасно зная условия, была готова принять наказание.
– Хозяин, такого больше не повторится.
– Хорошая девочка, – я аккуратно погладил ее по голове. – Не возись с работой. У меня для тебя есть следующее задание. Описание я оставил в левом крыле подполья под тумбочкой. Объект слежки не опасен, но тебя не должны засечь, поняла меня? – приподняв ее подбородок, я созерцал невинные и юные глаза цвета крови, как вдруг ощутил что-то странное. Вспомнил, что еще с утра почувствовал слабость.
Собираясь попрощаться с подчиненной, я пошатнулся. Изаль тотчас подхватила меня под руки, как позорно подстреленное животное.
– Кайл, пилюли. Дневная дозировка.
Мне показалось, что так некстати где-то вдалеке я снова увидел Мартина. Будучи ослабленным, висящим на руках обращенной, испытал чистый стыд и понадеялся, что тощая фигура сенсора мне привиделась из-за внезапно нахлынувшей слабости.
– Не забывай про них, – тревожно выдала Изаль.
– Знаю. – Я резко отстранился, твердо ощущая землю под ногами, не позволив лишних прикосновений на глазах посторонних. Когда мой взор прояснился, различил вдалеке белую худую спину и понял, что Мартин мне не привиделся.
Увидел ли он меня в таком состоянии?
– Хозяин, Шерри ждет тебя в подполье, – напоследок сообщила Изаль.
«Монс-Монс… И вправду, я же обещал старухе!»
Изаль продолжила:
– Я не подведу тебя.
В ту же секунду она исчезла из поля зрения, и я остался один на один с чувством, что, помимо пилюль, забыл что-то еще.
После обеденных приключений мой путь лежал туда, где проводились переговоры теневой стороны белого города. Подполье – моя территория. В этот раз ведьма главного штаба – она же правая рука создателя – соизволила лично явиться к информатору.
Шерри – последняя болотная старуха, с которой я бы хотел видеться. Пышногрудая некромантка с долговязой фигурой любила украшения и шелка. Макияж, изысканные курительные трубки, уложенные седые волосы – вычурный образ светской дамы выглядел как компенсация за рабское прошлое.
Захолустный переулок оказался пуст. На брусчатке валялись пустые химозные пузырьки, пакетики из-под самодельных пилюль были раскиданы по углам, там же виднелись капли крови и гноя, сочившиеся из ран при постоянном употреблении химии. Ведьмы подполья чаще всего варили самый дешевый тип химии, вызывавший загноение и отмирание плоти, хотя возникали и другие побочные эффекты.
За поворотом блевали двое ночнорожденных. Пока один из них захлебывался желчью, второй недовольно бурчал:
– Вонючая дыра! В соседнем квартале самокрутки ядовитых сухоцветов были лучше, а тут ведьма содрала аж три цены!
