Женский шарм – сильная штука. Этому эфилеан научилась у людей. Точнее, у шлюх в порту, где выросла, наблюдая, как девицы получали желаемое благодаря женской «магии».
Здоровяк слегка сощурил глаза, пытаясь понять ее уловки, но игра дикарки была настолько убедительна, что он на мгновение ослабил бдительность и выдал:
– Я преследую только то, что приносит мне выгоду. Ты помогла мне узнать координаты, – эфилеан земли снова поморщился. – Мы идем в Кампус, где, как сказали ведьмы, «плодится мир». А он дается тем, кто не только желает его, но и готов дарить в ответ. Джелида… Ладно, черт с тобой, помогу. – Он затих, а затем нахмурился еще сильнее. – Но если ты вздумаешь подставить меня, пока мы будем в пути, я раздавлю тебя этой самой рукой, к которой ты сейчас прикоснулась.
Позиция эфилеана земли для Элен была предельно ясна.
С наступлением рассвета здоровяк разогнул прутья камеры. Они вышли из нее, обошли беспечно спящих полицейских на входе, где Элен подобрала свою котомку, и бросились в бега. Скорость эфилеана земли была значительно ниже скорости Элен из-за роста и массы, но если выбирать между вариантами: сидеть в камере еще неделю и ждать, пока заживут раны, или добираться до Кампуса, сидя у кого-то на спине, – выбор был очевиден.
Из-за телесного контакта инстинктивный страх сопровождал их на протяжении всего пути. Находиться так близко с не своим подвидом – всегда напряжно. Однако если бы здоровяк оказался, например, ночнорожде́нным или эфилеанским волком, Элен не рискнула бы подойти к нему ближе чем на пару метров. О поездке на спине и речи бы не шло: природа четко расставила границы в эфилеанских инстинктах, обозначив, кто «добыча», а кто – «хищник».
Путь, что лежал от тюрьмы до координат Кампуса, был открыт и даже безопасен. Если не учитывать отравленную землю, где когда-то джелийские ведьмы неудачно провели эксперименты. Колдовская химия Джелида-ден прославилась своей токсичностью во всем мире. Дышать в таких местах было нечем, а координаты, как назло, указывали, что путь лежал недалеко от них.
После долгих часов дороги элементалий земли резко остановился.
– Что встал? – возмутилась Элен. – Давай, вперед.
– Святые пески… гнилью воняет.
– Чего?
– За нами следят. Спускайся, быстро.
Спрыгнув с его спины, Элен осмотрела местность. Все, что их окружало, – только лес и запах ведьминских химикатов, что уже ощутимо витал в осеннем воздухе Джелида-ден.
– Выходи! Я засек тебя! – вдруг басом прорычал здоровяк.
После его рева послышалось шуршание листвы, а затем из тени показался женский силуэт.
– Гниль, – еле слышно вырвалось из Элен.
Ведьма в безмолвии разглядывала скитальцев. Ее черные волосы были растрепаны, на теле висели лохмотья, на лице засохли куски грязи. По одним глазам можно было понять, что с ней что-то не так. Химикаты здешних мест делали свое дело: прогнившим отродьям тут больше не было места, а те, кто оставался вблизи пропитанных химией земель, постепенно отравлялись своим же творением. Тело ведьмы, начиная с бедер, было покрыто засохшей кровью, будто она вылезла из пасти самой бездны, а на шее виднелись синие вскрывшиеся и гниющие волдыри.
– У нас ничего нет. Ты одна против двоих, – рявкнул эфилеан земли.
– У вас есть то, что намного ценнее денег, – хихикнула ведьма.
– Некромантка… – здоровяк громко сглотнул и пошатнулся.
Дороже денег и информации могла быть только плоть. Ведьма, узрев элементалиев, встала на позицию хищника, а они перед лицом некромантки стали добычей.
Ведьма вцепилась в ремень на бедрах и схватила самодельный клубок взрывчатки.
– Уже в штаны наложил, камнеголовый? – не медля, Элен вырвала кинжал из-за пояса здоровяка и устремилась к той, которая желала предать их тела некромантии.
Ведьма, замешкавшись с порошковыми взрывчатками, оказалась в удушающем захвате.
– Быстрее! – сжимая тонкую шею, закричала Элен.
Элементалий сорвался с места и с размаху нанес удар тяжелой рукой. Едва устояв на ногах от силы отдачи и слегка отступив назад, Элен чуть не выронила ведьму.
– Плоти, значит, нашей захотела, гнида? – рассвирепел здоровяк.
Серия тяжелых ударов разбила череп ведьме. Элен опустила руки – гнильное тело упало на землю.
– Добей ее, – вытирая кровь с кулаков о свои лохмотья, сказал элементалий.
– Ее дни и так сочтены. Оставим ее отравляться.
Услышав это, здоровяк медленно повернулся к Элен и подозрительно произнес:
– Почему не добьешь гниль? Ты вроде как эфилеан стихий.
– На кой, джелийский хрен, она мне сдалась? Нужно спешить.
Немного помолчав, он все же повернулся к ней спиной, давая понять, что их путь еще не закончен.
Просто чудо, что здоровяк не стал настаивать, и они оставили ведьму недобитой. Стоило Элен раскрыть себя, показать стихию, и дорога до Кампуса для нее мгновенно бы закрылась. Узрев яркий огонь, эфилеан земли незамедлительно бы атаковал. Как и все, кто видел пламя в эфилеанских руках после событий Огненного геноцида. А с ранами на ногах было бессмысленно противостоять камнекрушителю, размером как три Элен.
