– Вы ведь знаете, что в лабораториях власти создаются… невиданные вещи, потому я решил посмотреть доступные исследования, оставшиеся в писаниях. Хотел найти… способ избавиться от снов, так как в архиве ведьм ничего толкового не нашел.
Дон с минуту помолчал, пристально вглядываясь в преемника. Он догадался о настоящих мотивах сенсора, но не стал вмешиваться в его поиски ответов про Истину, реликвии и про то, что сидело в его голове.
Воле Истины нельзя противостоять, так что Дон просто наблюдал за тем, какой ход она сделает и как сам Мартин примет этот ход.
– Я не стану запрещать искать ответы, но у меня есть просьба, – Дон поставил руки на стол, положил на них подбородок и, как никогда, грозно добавил: – Не верь всему, что увидишь там. Часть будет ложью, но другая часть окажется той самой… правдой.
Мартин поклонился и удалился. Всю дорогу до дома его трясло, как испуганную овцу перед эфилеанским волком.
Оказавшись в своей квартире, он даже не взялся за вечернюю проверку бумаг. Не мог найти себе места и нервно ходил по комнате со сложенными руками за спиной, бормоча под нос:
– И что это, Солис его, значит? Я должен искать ответы и… не верить всему, что увижу? Так, значит, он догадался о видениях с Багрянником и колбой… Или нет?! – Мартин перевернул стул и сбросил все, что лежало на столе. Метнувшись на кухню, он сварил себе ведьминский успокоительный отвар. Трясущейся рукой поднес стакан к губам, но тотчас скривился и уронил его, разбив об пол.
Неведение мучило сильнее болезненной правды. В результате, не выдержав, Мартин все-таки пригласил ведьмака спиритического ремесла к себе домой на прием, невзирая на отвращение к гнили.
Книги ведьм не дали ответов о Багряннике, в записях об опытах Высшего совета не имелось ни одной строчки об экспериментальных образцах в колбах, так что единственной надеждой оставался шаман.
Как только эфилеан леса оказался на пороге квартиры, Мартин скривился.
– Преемник Дона, а кривишься от ведьм. Если поймают на подвидовой неприязни, тебе каюк, – злостно усмехнулся ведьмак, расставляя свечи по углам и вдоль стен. Затем он принялся доставать из огромной сумки банки с разноцветными порошками, свертки сухоцветов и посудины с тертыми травами.
Лохматый рыжий ведьмак был в разы старше Мартина. Но вот его статус в городе оказался намного ниже, однако при виде преемника Дона почестей ведьмак не выказал, не обращался в уважительном тоне, и каждый раз, когда Мартин кривился от отвращения, что в его идеально чистой квартире расхаживал грязный лесной эфилеан, тот лишь задорно ухмылялся.
В центр комнаты ведьмак поставил огромную глиняную тарелку и, усевшись рядом, принялся сыпать в нее порошки, что-то шепча.
Мартин устроился на полу с другой стороны посудины и внимательно наблюдал за процессом.
Шаман окурил его благовониями, сломал две птичьи кости, вдохнул пыль и, вскочив, принялся танцевать. Мартин знал, что у каждого шамана был индивидуальный способ призыва духов и каждый из них не походил на другой. Но этот шаман вел себя странно даже по меркам ведьм: танец его был не дерганым, а плавным, и вместо шаманских возгласов и напевов, он шипел, как настоящая змея.
Как только ритуальный танец закончился, шаман уселся обратно на пол, сложив ноги под собой. Уставился на Мартина и вдруг коснулся его лба. По телу сенсора пробежала дрожь. Насколько жутким был пронзительный взгляд шамана, будто сам жнец созерцал его тонкую сенсорную душу.
– Ну, что видишь? – нетерпеливо спросил Мартин.
– Хаос… Твоя голова сущий бардак. Поломанные мысли, забитые в угол чувства, и… – Шаман слегка вздрогнул, пару раз моргнув. – А это что такое? – Он приблизился почти вплотную к лицу Мартина, нахмурился. – Вот этого черного сгустка тут быть не должно.
– Какой еще черный…
– Тише, – перебил ведьмак, прикрыв веки и полной грудью вдыхая новую порцию терпких благовоний. – Вы видите это? – спросил он в пустоту, обращаясь уже к духам. – Я нашел что-то достойное вашего внимания. Вот… эта маленькая шевелящаяся черная точка, точно сгусток какой-то проклятой… Да… Хорошо… я посмотрю в нее.
Когда шаман вошел в контакт с духами, в комнате заметно потемнело: свет сгустился, тени от свечей выросли до невиданных размеров и принялись двигаться точно так же, как это делал шаман во время танца, извивались словно змеи. Мартину даже показалось, что еще немного – и они зашипят.
– Я… прежде никогда не видел ничего такого… Вы ведь видите? – шаман продолжал диалог с невидимыми глазу духами. – Почему не можете коснуться… Вам нельзя? Это как понять? – Он вздрогнул, точно его ударили плетью. – Прошу прощения… я… прошу вашего милосердия! – снова то же резкое движение, как при ударе плетью, изо рта шамана потекла кровь. Казалось, плеть духов била куда глубже: ведьмак смертельно побледнел и стал хрипеть. – Молю! – вскрикнул он, и наказание прекратилось.
– Так что это такое? – спросил Мартин, не в силах больше оставаться в неведении.
