– Ты что, не слышал? – тяжело дыша, рявкнул шаман, вытирая рукавом кровь со рта. – Даже духам нельзя трогать эту гадость. Она в голове твоей сидит не так давно, возможно, и не в голове, а в кишках или почках, где угодно могла спрятаться. Еще малышка. Но… думаю, дрянь эта живая, как паразит, и ест что-то изысканное, например память, мысли или даже чувства. Хрен джелиский его знает, что она любит. Но как отожрется, разрастется до… я даже не знаю, до каких размеров! Чертовщина какая-то, говорю тебе!
– Это что еще за новости? – яростно вскрикнул сенсор.
– Я бессилен! – оправдывался шаман.
– Никаких ответов, одни недомолвки! Я тебя зачем поз-вал?
– Я говорю только то, что говорят духи. А они трогать эту… не захотели. Даже не взглянули внутрь. Сказали: нельзя.
– Значит, этой дряни коснешься ты, – Мартин вскочил и рассыпал все порошки из его банок по полу.
– Что ты творишь?! – вскрикнул ведьмак.
– Волшебство продолжается, – нервно отозвался сенсор, тряся последним свертком с травами, высыпая все содержимое на пол. – Давай, нюхай свою цветную пыль, жги сухоцветы. Свечи еще горят. – Он сел обратно на пол и охватил все помещение барьерской силой. – Ты не выйдешь отсюда, пока не раскопаешь, что это за дрянь.
Ведьмак дергано осмотрелся, ощутив давление барьерской силы, и, тягостно скользнув взглядом по рассыпанным сухоцветам, прохрипел:
– Ты вроде наследник семьи, которая служит вашим шестилучевым шишкам на Солис-ден, вас святошами называют. – Он пронзил Мартина взглядом, исполненным отвращения. – Однако передо мной сидит не святость, а демон.
– Ты и представить себе не можешь, что за исчадия ада скрываются под маской святости на солийской земле. Поверь мне, я такой же, и знаю, о чем говорю. – Мартин собрал порошок с пола в кулак и высыпал перед его ногами. – Если мы не продолжим, я сенсорикой вызову галлюцинацию, и тебе будет казаться, что этот песок я сыплю не на пол, а в глаза.
Шаман ничего не ответил и приготовился к повторному сеансу. Он поднял нож с пола и сделал небольшой порез на своей руке. Капля крови брызнула на благовония в тарелке, и они заискрились. На лбу ведьмака выступила испарина, он оскалился плотно сжатыми зубами, и благовония заискрили с новой силой.
– Почти… я почти коснулся этой дряни.
Мартин знал, что шаманы могли прикасаться ко всему инородному, что таится в сознании, в отличие от сенсоров и жнецов. Их хват сущностей был более цепким, и в то время как сенсоры и жнецы могли только видеть аномалии в сознаниях и, если потребует ситуация, разговаривать, то ведьмаки имели способность их трогать. Делали они это, конечно, не своими руками, а через духов, поэтому, когда шаман сказал, что собирается коснуться дряни, Мартин отчетливо ощутил в себе потусторонних существ. Будто в область груди проникли чьи-то руки и медленно поднимались вверх, к голове. Касание хоть и было невесомым, но пробирало нутро: «руки» скребли по костям, дергали вены, как струны, ласкали, а затем впивались в кожу.
– Нам придется… разорвать тебя, – не выходя из транса, прошептал шаман. – По-другому это не достать.
– Да сделай уже что-нибудь! Что угодно! Я не хочу больше видеть бредни во снах, не хочу больше блевать кровью.
И как только Мартин дал свое согласие, ведьмак руками духов принялся потрошить его. В этом и заключалась особенность шаманов: они могли брать силу из потусторонних миров и использовать ее только по воле тех, кто того возжелал, в то время как некроманты пользовались этой силой против воли своих жертв.
Шаман вцепился крепкой хваткой в голову сенсора и проник в сознание.
Мартин открыл внутренний взор и обнаружил себя распятым. Вокруг царила разруха: бесконечное поле сражения, усыпанное останками, на которых кучковались падальщики с искореженными мордами, выпученными глазами и перекошенными клювами. А тела их были вытянутые, с поломанными крыльями.
Солнце скрылось за густыми тучами. Вокруг висело красное непроглядное марево, от которого слезились глаза.
– Эта дрянь здесь? – оторопело спросил Мартин, осматривая ужас вокруг себя.
– Она в тебе. А это место – арена сражения потусторонних миров. Как Скалистый порог на Джелида-ден – сюда приходят живые души, чтобы сразиться с противником «не из внешнего мира».
Шаман стоял напротив распятого сенсора и закатывал рукава.
– И что ты будешь делать? – спросил Мартин.
– Через духов во внешнем мире я не могу эту дрянь достать, они отказали. Но здесь смогу вынуть ее уже своими руками. Точнее, выдрать. Приготовься.
В одно мгновение шаман разорвал одежду на животе Мартина и точным ударом пронзил его. Преемник Дона истошно заверещал. Ведьмак вырвал руку из его живота вместе с печенью и принялся рвать ее на мелкие кусочки прямо на глазах сенсора.
Мартин обомлел, из его рта плеснула кровь.
– Ты тут только душой и сознанием, – не отрываясь от кропотливого процесса, буркнул шаман. – Сколько из тебя не вырву, все равно не сдохнешь.
– Тогда почему я все чувствую, как вживую?! – заорал Мартин, и ведьмак снова пронзил его ударом, в этот раз вырвав селезенку.
