– Ничего, – резко выдала я. – Ты много фантазируешь.
Ночнорожденный придвинулся. Его близость заставила инстинкты снова дать о себе знать колкой волной тревоги. Сила древнего не шла в сравнение с обращенными ночнорожденными, оттого колотило меня так, будто связанную пленницу поставили на краю пропасти.
– Что это за секрет?
– Джелида, не секрет это! – нервно осадила я, и внутри невыносимо заскреблось желание, кричавшее моим собственным голосом: «Расскажи ему! Расскажи про голоса!» Но тут же в ответ прошипели мертвые:
– Я вижу странные вещи. В них узнаю секреты, которые должны быть в могилах их создателей. Вижу жуткие сны. В них смотрю на того, кого не должна видеть, не должна желать узнать его облик. Слышу того, кого не должна слышать. Ты не поможешь мне, поэтому я и не рассказываю.
– Возможно, ты права, – обреченно согласился Кайл. – Но я могу помочь с адаптацией в городе. Вижу, ты до сих пор борешься с противовидовым страхом.
– Гнильная Джелида, да все эфилеаны города уже его потеряли! Я не хочу бояться жителей, хищников, бояться тебя. И докажу, что мы можем быть друзьями!
– А сможешь ли?
– Топь меня, смогу! – Рука в порыве чувств кулаком стукнула по груди, как это делали монсианские волки в барах Шосса, когда выигрывали в бильярд.
– Тогда докажи это и коснись меня.
Победоносный прорыв заметно стих.
– Ты можешь рассчитывать на меня, Элен. Доверься, – вкрадчиво произнес информатор и осторожно пододвинулся ближе.
Я неосознанно отдалилась.
И снова Кайл придвинулся чуть ближе.
Я нервно сглотнула.
– Скажи, что я глуп и поступаю опрометчиво, приближаясь.
– Ты не глуп.
– Что ж, если так, тогда коснись меня. Сама.
Инстинкт оглушал. Я повторяла сама себе: «Не страшно, не страшно, не страшно!»
Медленно подняв руку, Кайл показал бледную ладонь со словами:
– Хочешь быть принятой обществом Кампуса – должна научиться доверять.
Я снова сглотнула, и Кайл прошептал:
– Доверься мне.
Гипнотический бархатистый голос искусителя заставил повиноваться. Мои пальцы медленно коснулись холодной ладони, переплетаясь с пальцами Кайла, в то время как нутро пожирал ужас перед хищником.
Но стоило решиться, сделать шаг в черную пропасть, побороть себя, и наступила… легкость. Невероятная легкость!
– Верь мне, – едва слышно прошептал он.
Будто обрушив бетонные стены, меня окутала теплая пелена желанных слов. Тогда я решилась испытать что-то большее и заключила его в объятия. Наверное, вся улица слышала грохот моего сердца, когда Кайл обнял меня в ответ. Какая же это, Топь его, глупость – простое объятие! Но адреналин долбил в голову так, будто я спрыгнула с моста.
«Не отпускай меня».
Инстинкт ослаблял стальную хватку. Информатор больше не виделся хищником.
«Не отпускай».
Мы сидели на прежнем месте, но ощущения стали совершенно другими. Все в одно мгновение показалось другим, и я взмолилась:
«Больше никогда не отпускай меня».
Повисло неловкое молчание. Кайл прервал объятия, отстраняясь. Поднявшись со скамьи, он поправил пиджак и, вероятно, собирался уйти.
– Я доверяю тебе, – шепнула я, на что Кайл одарил меня тягостным взглядом. Будто он испытывал сожаление, заполучив доверие, хотя сам мгновение назад, как искуситель, призывал к этому.
Ночнорожденный безмолвно ушел, оставив меня одну с запиской Озела.
Странно, он не знал секрета о душах, но я вновь узрела удаляющуюся спину, как и у тех, кто узнавал тайну мертвых – ведьма из бара и светлый жнец также спешили покинуть компанию потомка огня.
Сорвавшись с места, поддавшись глупому порыву чувств, я подбежала к нему и схватила за ладонь. Кайл замер и после недолгого молчания произнес:
– Ближе.
Небольшой шаг. Я сделала, как он просил.
– Коснись меня. Ближе.
Медленно, неуверенно я прижала его к себе, снова заключив в робкие объятия. Прижалась щекой к пиджаку, обхватила Кайла со спины, руками коснувшись его холодной груди. Можно было отсчитать слабый и неспешный пульс под ладонями.
Мягкое и холодное прикосновение поверх моих рук. Его рука сильнее прижала мои ладони к груди.
Ближе. Еще ближе.
Я нуждалась в нем. Как дитя нуждается в матери. Как растения тянутся к свету. Боялась потерять светлые чувства, которые так быстротечно, будто в мгновение, наполнили собой многолетнюю пустоту. Кайл подарил мне что-то равносильное мечте раскрыть правду о пламени. Что-то ценное, что я не могла потерять.
Мы стояли совсем одни на фоне отдаленной уличной суеты, возгласов постовых о сдаче смены, задорных криков детей на площадке. Мы тонули в лучах заката.
Холодные ладони Кайла аккуратно убрали мои руки от его груди, и, отстранившись, он беспристрастно бросил на прощание:
– Я должен идти.
Несмотря на то что последние недели стояла жара, сегодняшний вечер наконец благословил нас дождем.
