Открыв дверь и небрежно раскидав вещи по квартире, я не переставала думать об информаторе, о прикосновениях. И не могла забыть о листе бумаги, который покоился в кармане штанов.
Все еще не верила в то, что сделал Озел. Все еще не верила, что его тело было разорвано эфилеанами Кампуса. В клочья.
Опустившись в кресло и медленно, боясь порвать бумагу, я все же нашла в себе силы и раскрыла предсмертное письмо, всем сердцем не желая узнать, что там написано.
Сейджо снова пропустил плановый транс, потому поспешил удалиться в бесконечные коридоры хранилища.
Тела жнецов не нуждались в энергетической подпитке, то есть во сне. Но в то же время они являлись высокоразвитыми социальными существами, и их мозгу требовалась периодическая «перезагрузка». Такие моменты назывались трансом. Жнецы погружались в транс, запуская очистку сознания от ненужных накопившихся мыслей.
Проблуждав какое-то время по коридорам и убедившись, что он один, Сейджо опустился на пол хранилища. Скрестив ноги и положив руки на колени, опустил голову и погрузился в транс. Но даже в этот раз, хоть жнец и отдалился от остальных, ему не дали очиститься: он услышал, как в коридоре застучали каблуки. Среди темных жнецов представители женского пола – настоящая редкость. На территории Кампуса и в близлежащих окраинах таких особей насчитывалось всего четырнадцать, и только одна из них носила высокие каблуки.
Сейджо вскочил и помчался к центральному месту сборов.
Миранда. Жнец обратила на себя все внимание присутствующих. Обернувшись, она увидела, как Сейджо пересекал отсек ведьм и помахал ей рукой – привычка из мира живых.
Оказавшись подле ученицы, Сейджо заметил в ней что-то неладное и спросил:
– Я забыл сдать сегодня бумаги?
– Нам нужно поговорить. Наедине, – не дожидаясь ответа, Миранда взяла одноглазого за рукав и спешно провела в один из ближайших залов, притворив за собой огромную дверь.
Она долго не могла подобрать слова, разминая руки и отводя взгляд, ходила из стороны в сторону, пока Сейджо наблюдал за ее вздрагивающими черными кудрями.
– Не следует медлить, – наконец произнес он. – Отыгранное волнение все усугубляет.
Миранда замерла.
– В главном штабе ходят слухи, что нелегальные некроманты Кампуса делают воскрешения ночнорожденных из нашего хранилища. – Она всячески пыталась сдержать дрожь в голосе, но Миранда была слишком чувствительной даже по меркам жнецов и, проведя большое количество времени на поверхности, достаточно хорошо изображала эмоции живых уже по привычке.
– Почему они не устроят расследование в штабе ведьм?
– Ты не понял, – осадила Миранда. – Это похоже на заговор ночнорожденных против ведьм. Клевета, понимаешь? – Она отодвинула стул и присела. – В последние пару дней в отчетах замечены излишние записи о конфликтах между гнильными эфилеанами и ночнорожденными.
– Почему ты докладываешь это именно мне?
– После того как поползли первые слухи, Дон захотел встретиться с тобой. Лично.
Сейджо тут же поспешил во внешний мир, оставив Миранду одну. Атмосфера в Кампусе не показалась жнецу странной: на улицах не наблюдалось паники, а количество стражей не было увеличено. Предполагаемый заговор еще не набрал свои обороты.
Сейджо несся к Дону. Когда жнец оказался в кабинете старца, там же он обнаружил и преемника создателя. Мартин взирал на Сейджо с презрением, будто на старого врага: он ненавидел мертвецкий подвид, но при наставнике не выказал жнецу открытой ненависти, лишь вздернул подбородок и отвернулся.
В отличие от вычурного костюма Мартина, облепленного золотыми вышивками по краям, Дон был в простых белых шелках до пола, а на груди у него неизменно висел амулет, завернутый в красную ткань. Никто не знал, что это – оберег, драгоценный камень или порошок. Однако старец носил это украшение уже много сотен лет.
Жнец частенько поглядывал на это украшение. Оно пахло смертью и одновременно жизнью. Безумием и смирением. Словно что-то, что не должно было существовать во внешнем мире. Но ярче всего Сейджо ощущал… необузданную ярость.
И тут ему, словно по велению откуда-то свыше, вспомнилась старая легенда:
Сперва Сейджо подумал, что это просто аллегорическое стихотворение из легенды ушедших времен. Но что-то заставило жнеца заострить на нем внимание именно в тот самый момент, когда необычное украшение старца оказалось прямо перед ним.
