– Ты больше не услышишь их, – произнес жнец. – Я позабочусь об этом. Но сначала я должен увидеть, почему Кайл на твоей стороне.
Сейджо коснулся лба эфилеана, и перед ним распахнулась живая дверь пламенной души, открывавшая путь к потаенным мыслям, сокровенным желаниям и страхам. Жнецу раскрылась ожесточенная история последнего потомка: бремя рода, скитания, холодные ночи, пытки, издевательства, борьба со всем миром и одиночество. Но в противовес этому он увидел волю и непоколебимую веру в мир. Надежда. Неугасающая надежда на фоне леденящего мрака была такой светлой и чистой, будто ее хранитель никогда и не знал грязного прикосновения внешнего мира.
И причина борьбы Кайла за последнего потомка огня в мгновение стала Сейджо также понятна.
Жнец покинул сознание элементалия. Элен упала на колени и начала судорожно хватать ртом воздух. Настало время для основной части плана: обезвредить сосуд. Присев и аккуратно взяв элементалия за руку, Сейджо взглянул на Элен с мыслью, что в конце концов она должна понять мотив его противозаконных действий.
– Как и сказал, ты больше их не услышишь.
Скверна, исходящая рассыпчато-черными крупицами, начала обвивать их руки. Коснувшись тонких кистей через вены, она мгновенно просочилась в плоть живого. Черные корни смерти рассекали свой путь под кожей Элен. Эфилеан рухнула. Скверна пришла в действие в уже бессознательном теле, покоившемся на земле.
Сейджо задумался:
«Скверны немного вошло. Думаю, у меня есть три дня, пока она не отравит плоть окончательно. Нужно успеть, прежде чем души огня вырвутся наружу, расколотив колбы от злости за то, что я сделал с их якорем. Рискованно, но выхода нет».
Но не только гнев душ за такой поступок в этот момент кружил мысли жнеца. Он уже уловил на эфилеане запах Кайла – след после тесного единения. До того как началась история Кампуса, одноглазый много читал про отношения живых, и такой «след» сразу дал понять: они стали близки. Потому Сейджо осознал еще одну тягость своего положения: он осквернил любимую своего друга.
«Наверное, он мне этого не простит? Не знаю. Но нужно решить, что делать с телом сейчас».
Бросив взгляд на Элен, Сейджо осознал, что не может оставить тело в хранилище, так как там не было кислорода. А если передаст его здешним темным жнецам – появятся вопросы. Единственный оставшийся вариант – запереть элементалия в квартире и сообщить сопровождающему, что новобранец болен. Другого варианта Сейджо не придумал, а времени не оставалось.
Он легонько пнул Элен и не уловил ответной реакции, убедившись, что элементалий точно без сознания, в последний раз напомнил себе:
«Три дня, чтобы решить проблему с якорем огня. Три дня».
Факт: У Сейджо проблемы с трансом из-за моральной перегрузки, которая возникает как последствие постоянного пребывания жнеца на поверхности среди живых.
Суетливые дни в белом городе сменяли друг друга, но я не мог скрыть яркого ощущения, наполнявшего меня. Тепло. Живое и настоящее.
Меня окружали живые существа. Каждый из них по-своему раскрашивал мою жизнь в разные оттенки, но самый теплый цвет я почувствовал с появлением в городе неугомонного потомка огня.
Те, кто не испытывает эмоций, не способны почувствовать это тепло. Мой друг Сейджо, как никто другой, осознавал простейшую истину, но все равно продолжал думать об ощущениях живительной услады для мертвого сердца.
Если ночнорожденные способны почувствовать хотя бы грамм чувств, испытать эмоции, то в случае со жнецами это исключено. Но Сейджо не сдавался и продолжал упорно следовать мечте: познать чувства, потому уже который год окружал себя живыми.
Вспомнив о друге, я осознал, что не видел его на поверхности уже больше нескольких дней. И это было подозрительно, потому что Сейджо постоянно шатался среди живых.
Куда он пропал?
С Элен мы не виделись четыре дня после того случая с пышками и… похода в обсерваторию.
Тот случай.
Тот случай четыре дня назад…
Я снова задумался, погружаясь в недалекое прошлое.
Элен умудрились обмануть местных мальчишек и отнять бумажный кулек с горячими пышками. «Стычка» случилась на прошлой неделе, на следующий день, как я передал предсмертное письмо Озела.
Тот случай четыре дня назад.
Я впервые «по-настоящему» коснулся пламени.
Обманом получив заветные сладости у Элен, ребятишки пустились в бега. Дикарка догнала одного из них и отвесила несколько смачных подзатыльников, держа за шиворот и выкрикивая портовые ругательства. Монс… Я никогда не слышал подобных слов. Матерная речь морских наемников звучала просто отвратительно из женских уст, будто кричал не эфилеан белого города, а жирный пьяный бандит.
Но я сделал вид, что ничего не заметил, только выглядывал смотрителей, чтобы те не вмешивались.
