Темные улицы наполнялись гуляками.
Настигнув дежурных смотрителей, я нашел среди них жнеца и попросил связаться с Сейджо для встречи на нашем месте. Дежурный не задавал вопросов, просто выполнил мою просьбу, напоследок пробурчав в воротник:
– Опять вы оба темните. Снова будут проблемы.
Как только я оказался у пруда, меня уже ждал одноглазый друг. Он стоял у дерева, мертвецкое лицо скрывала листва.
Сейджо выглядел старше меня, хотя по факту уступал по годам. По крайней мере, он сам так говорил, но никто не знал, сколько лет ему было на самом деле. А черная повязка на глазу добавляла жнецу возраста.
– Что хотел? – Сейджо перешел к делу.
– Мне кажется, с Элен что-то не так. Я видел ее первое появление на корте. Все обошлось только ожогами, но уверен – в ее голову кто-то вторгся. Я обдумал всевозможные варианты, но все сводится к тому, что это происходило не снаружи. Странно, не находишь?
Реакции не последовало. Услышав о потомке огня, Сейджо и уцелевшим глазом не моргнул.
– Я подумал, что о проблемах извне смогу узнать подробнее у тебя, – настаивал я.
– Если разговор действительно велся изнутри, возможно, это могли быть последствия барьера, который наложили на нее, когда дикарка только пришла в город.
Предположение неплохое, но меня не покидало предчувствие, что все было не так.
– Я собираюсь навестить ее сегодня.
– Тебе разве не сказали? – поспешно спросил он. – Элен приболела. Смотритель должен был предупредить тебя, что у нее появилась аллергия на одно из местных растений, поэтому прописали постельный режим на три дня. Сегодня последний день. Сегодня нельзя.
– Ты так и не встретился с ней?
– Нет.
– А как ты тогда узнал про аллергию?
– Случайно. Когда общался с дежурным смотрителем. Он знает, что я знаком с тобой. И, кажется, он в курсе, что ты знаком с Элен, поэтому и передал.
С Элен мы не виделись три дня. Ее сопровождающий по каким-то причинам не появлялся в штабе, да и время адаптации вроде как подошло к концу. Возможно, он попросил дежурных приглядывать за Элен, потому что по старой памяти не доверял огню? А Сейджо частенько появлялся на поверхности, видимо, так и узнал об аллергии.
– Моя мертвая оболочка нуждается в трансе. Я должен удалиться, – резко выдал одноглазый. Он запнулся, будто забыл что-то добавить, и произнес: – Здесь я должен сказать: «Извини» и «Мне жаль».
Подобные слова, которые несли в себе эмоции, всегда звучали странно из его уст, неестественно, но меня это никак не смущало.
– Я думаю, к Элен тебе лучше сейчас не ходить, – напоследок добавил он. – Живому нужен покой.
– Если что, ты знаешь, как со мной связаться, – не дожидаясь ответа, я направился к выходу из зоны. Сейджо почему-то остался на месте, и я подумал о том, что жнец что-то скрывает.
Мои плечи заметно потяжелели.
«Кажется, с этим мне придется разобраться уже самому. Но не сегодня».
– Прям всю ночь? – выкрикнул Джозеф с набитым ртом, запивая четвертой кружкой эля.
– Да тише ты!
Я не мог не притащить в бар близкого мне эфилеана после приключений с Элен в обсерватории. Мне нужен был… разговор. Не о работе. И с кем-то живым.
– Я не ожидал, что она сама… – обескураженно выдал я. – Монс… У меня внутри все вертится, как в центрифуге.
– Посмотрите-ка на него! Растерянный, как девственник после первой свиданки! – Джозеф задорно рассмеялся. – Не ожидал он, а чего ты ожидал-то? – Волк допил кружку эля, вытерев седые усы рукавом клетчатой рубашки.
– Лучше скажи мне, что делать? Я перешел черту.
– Я тебе сказал еще тогда, возле студенческих корпусов – не лезь в жизнь живых. Но ты меня не послушал. А теперь просишь совета, как угомонить мертвое сердце. Ну и дурак же ты!
– Старый хрыч.
– Лучше закажи мне еще эля! – Он потеребил усы. – Я не советчик в подобных делах, мальчишка. Сам сделал шаг, дурачье ты мертвецкое, зная, что ночнорожденные умеют чувствовать. Или возомнил себя бесчувственным жнецом? Думал, поиграешь, и ничего тебе с этого не будет?
– Джозеф!
– Не повышай голос на старших, – волк погрозил пальцем. – Раньше нужно было включать свои гениальные мозги и пользоваться ими, пока они еще не заглохли из-за твоей глупости и… похоти.
– Советчик ты и вправду бесполезный, – бросил я и вкрадчиво спросил: – Было ли мое желание сблизиться с ней ошибкой?
Старый волк откусил кроличью ножку, облизываясь, и пробормотал:
– Ты должен разобраться сам.
– И как же?
– Ой, дурак ты! Это же так просто! – с насмешкой возмутился он. – Сам себя спроси: сожалеешь ли о своих чувствах?
Рука машинально коснулась подбородка, пока я пытался понять, что должен ответить.
– Болван! – вскрикнул Джозеф. – Не включай мозги. Убери руку с подбородка и просто ответь как есть.
Я помедлил, но в результате ответ вырвался сам:
– Нет.
Джозеф перевел на меня мягкий, но мудрый взгляд. Взгляд того, кто успел увидеть жизнь во всех ее красках. Теплая улыбка коснулась морщинистого лица, и старик довольно произнес:
– Ты сам ответил на свой вопрос.
