– Весело? Это ты на поверхности научился так умело пользоваться речью?
– Не терял времени, пока ты сидел тут и молчал, что эфирный материал огня износил колбы. Я видел, что с ними стало, когда ты погрузился в транс. Еще и пел колыбельную… В верхнем мире так делают только люди. Как ты этому научился?
Жнец резко отстранился от Сейджо, и одноглазый продолжил:
– А теперь говори, почему не рассказал совету клана, что колбы огня стали непригодны? – Пленник перешел в словесную атаку, и хранитель отсека начал оправдываться:
– Они запретили мне это делать.
Сейджо, услышав подобное, наклонил голову вбок:
– Не понял.
И хранитель пояснил:
– Это случилось… давно. Еще до того, как наш клан стал частью Кампуса. Я такого никогда раньше не видел и не слышал. Понимаешь? Они, как по приказу, завопили в унисон. Сказали, что весь эфилеанский огонь планеты скоро познает смерть и что среди живых уже воплощается их план. И если я помешаю, они коллективным сознанием атакуют верхний мир через ведьм спиритического ремесла. Это ведь единственный способ для них проникнуть на поверхность… У меня не было выбора. Понимаешь, да? Не было.
– И ты ждал, пока они разнесут колбы?
– На это требуется много времени. Я думал, они воплотят план и успокоятся, но активность материала усиливалась. А после твоей выходки они… Как это называется на языке живых?.. А. Вспомнил: «Как с цепи сорвались». Вот. Подожди… И что это я сейчас делаю? – Он стал расхаживать взад-вперед. – Я сейчас, получается, оправдывался?
– Да.
– Так ты же мой пленник, а не я твой. – Хранитель резко дернулся. – Да… У живых этому научился, одноглазый? Речь у тебя «не жнецовская». Говори давай, что сделал.
– А если не скажу, что будет?
– Это будет.
Жнец достал из-под мантии небольшой пузырек с фиолетовой жидкостью.
– Спиритическая она. Понимаешь, да? Да? – Он взболтал содержимое. – Мне жнецы принесли сюда, кто на поверхность выходит. Сказали, что стоит… дорого. И действует на мертвых. На всех мертвых, без исключения. Понимаешь, да?
Сейджо внимательно всмотрелся в пузырек. Жидкость действительно напоминала спиритическую. Когда хранитель огня вынул затычку, из пузырька пошел дымок. Хранитель принюхался и зачихал.
– И такое варят на поверхности? – Он снова чихнул, еще громче, чем в первый раз. – Опасно у вас там. Никогда бы такую штуку в руки не взял в хранилище. – Он покрутил пузырек у себя перед носом. – Нужно проверить, что она сделает мертвой оболочке.
Жнец подошел к Сейджо и аккуратно капнул жидкостью ему на щеку. Но та не прожгла бледную кожу, не оставила даже следа после себя: просто скатилась вниз, как капля родниковой воды.
– Не работает? – вслух спросил хранитель огня и поднес пузырек к носу Сейджо. По давно выработанной привычке одноглазый сделал вдох, и фиолетовый дымок тоже вызвал у него чихание.
– А, нет. Работает, – сделал вывод жнец и задумался, как использовать это для пыток. И первое, что пришло на ум, – влить ядовитую жидкость Сейджо прямо в рот.
Он так и сделал.
Когда последняя капля упала в глотку Сейджо, жнец отсека огня отстранился и пристально всмотрелся в пленника. Поначалу Сейджо и сам ожидал, что у него отвалится рука, или вытечет последний уцелевший глаз, или что он сгинет из своей мертвой оболочки. Но ничего не происходило. Поначалу. А потом он выпучил глаз на своего захватчика и будто остолбенел.
– Ну, ну, как оно? А? – спросил хранитель колб.
Голова Сейджо оставалась неподвижна, в то время как глаз судорожно бегал в разные стороны, будто пытался ухватиться взглядом за цель, перемещавшуюся с немыслимой скоростью. Рот жнеца распахнулся, из него вывалился язык, а затем из глотки стали доносится звуки, похожие на те, что издают души.
– А… а… а-а-а-а, – странные прерывистые звуки продолжали усиливаться.
Хранитель отсека душ сначала не поверил услышанному, но когда звук вновь стал громче, подлетел к Сейджо и попытался затолкать его язык обратно в рот, а затем закрыть челюсть силой. Но ничего не вышло. Глаз Сейджо перестал хаотично двигаться и резко остановился на нем.
Жнец дернул челюстью и наконец закрыл ее.
– Вынь их, – прошипел Сейджо, и его глаз снова задергался, а затем задергался и сам жнец. И тогда хранитель догадался, что за пытка сработала на плоти, которая не чувствовала боли и не знала страха: собиратель душ узрел в себе эфирный материал.
Сейджо трясся. Ему казалось, что в теле бродили призраки, и он ощущал каждое их прикосновение.
– Веди меня к ним, – проговорил одноглазый уже своим голосом. – К колбам с огнем.
– Они уже проникли в твою оболочку. В отсеке так полностью заберут. Понимаешь, да? Там их территория. Да и я ответ не получил.
– Я… заразил скверной их сосуд, – наконец сознался Сейджо. – Как узнал, что на колбах появились трещины, заподозрил, что они получили якорь. Что я должен был делать? Ты молчал. Я не имею права говорить о состоянии отсека, за который не ответственен. Скажи мне, что я должен был сделать… Я отравил сосуд.
