— Что с ней происходит, Ноа? — прохрипел он, стоя в дверях. — Ты же знаешь, что нельзя лезть не в свои дела. Ее дядя врач, ради всего святого, это почти так же плохо, как если бы он был копом.
— Она тебя не касается, — предупредил я его, задыхаясь от нахлынувших эмоций. — Я сражаюсь за тебя, таков договор, и делаю это, когда мне говорят, без вопросов. Но ты точно не можешь указывать мне, с кем я могу проводить время, — добавил я, роясь в одном из ящиков комода в поисках чистой пары носков и боксеров.
— Проводить с ней время? — усмехнулся Джордж, делая шаг в мою комнату. — Так вот что видела Элли, проводишь время, трахая эту девчонку на моей чертовой кухне?
— Будь очень осторожен, Джи, — прорычал я. Подойдя к своему шкафу, я взял чистые джинсы, футболку и толстовку. — Сейчас я чувствую себя чертовски безрассудно. Еще одно слово против нее, и я сорвусь.
Его рука сжалась на моем плече, ногти впились в лопатку, и мне пришлось заставить себя не шевелиться и не разбить этого гада в клочья.
Я не сомневался, что смогу. Джордж знал это не хуже меня. Но ублюдок держал в руках козырь — единственное, что гарантировало мою покорность, и при каждом удобном случае орудовал им.
— А как поживает твоя милая мамочка? — усмехнулся он, сузив зеленые глаза, полные яда. — Я слышал, ты навестил ее на каникулах.
— Как будто ты не знаешь, — прошипел я, грубо стряхивая его руку. — Ее медсестра рассказала мне о посетителе. — Я с отвращением покачал головой. — Что это было на этот раз, метамфетамин или кокс?
— Что я могу сказать... она позвонила мне и просила об этом, — усмехнулся он. — Твоя милая мамочка сумасшедшая, но она чертовски хорошо трахается.
— Меня от тебя тошнит, — мои кулаки сжались от желания вырубить его. — Ты — мразь, Джордж. Чертова мразь. — Я трясся от ярости, наблюдая за тем, как он отходит от меня.
— Рано или поздно я заберу ее у тебя, — поклялся я. — Где— нибудь, где ты и твои дружки—подонки не смогут до нее добраться, не смогут отравить ее тело.
Глаза Джорджа загорелись весельем.
— Но какой в этом смысл, Ноа? — спросил он невинным тоном. — Теперь, когда я знаю о твоей слабости к племяннице доктора, я могу легко использовать ее вместо твоей матери, чтобы держать тебя в узде.
Моя кровь застыла в жилах.
— Даже не думай вовлекать в это Тиган...
— Ты уже сделал это, маленькое дерьмо, — прорычал Джордж. — Когда ты поимел меня с Гонсалесом. Радуйся, что твое тело не гниет в гребаных горах рядом с телом твоего отца, —Я смотрел, как Джордж проходит через мою спальню. — Ты сразишься с мальчиком Гонсалеса, Хави, вечером в пятницу тринадцатого, — сообщил он мне, и у меня скрутило в животе.
Джером Хави был чертовым мясником. Никто не выживал в схватке с этим парнем, не говоря уже о том, чтобы победить его. Хави дрался до смерти, без угрызений совести и без выхода. Стоило выйти с ним на ринг, и ты подписывал себе свидетельство о смерти. У меня не было ни малейшего шанса победить его, и Джордж знал это...
— Это ведь совсем другое дело, правда? — прохрипел я, чувствуя страх сильнее, чем за последние годы. — Вот оно — мое наказание. — Я чувствовал, как пульсирует вена на виске, когда смотрел на человека, которого ненавидел больше всех на этой планете.
Джордж кивнул головой, подтверждая мои худшие опасения, и я почувствовал слабость в ногах.
Это было плохо...
Это было так чертовски плохо...
— Правила изменились, Мессина, — сказал он мне. — Из-за твоего дезертирства я больше не могу тебе доверять.
— Мое дезертирство, — повторил я. — Я боролся, чтобы заработать немного денег и починить машину, вряд ли это можно назвать дезертирством.
— Это потому, что в тебе нет ни капли преданности, — прорычал Джордж, краснея, делая шаг ко мне и тыча пальцем в мою грудь. — Ты понятия не имеешь, что такое верность, как и твой, кусок дерьма, отец.
— Я не мой отец, — прорычал я.
— Пока нет, — усмехнулся Джордж. — Но проиграй Хави в пятницу, и ты проведешь с ним кучу времени.
— Так вот что это такое? — зашипел я, заставляя свой голос не дрожать, хотя образ лица Тиган заставлял меня терять сознание от страха. — Ты хочешь избавиться от меня, но при этом хочешь, чтобы Хави сделал за тебя грязную работу?
— Я требую верности от своих людей, — прорычал он. — И ты, мой мальчик, прекрасно знал, что произойдет, когда взялся за эту работу для моего гребаного заклятого врага. — Пройдя мимо меня, Джордж обернулся, когда дошел до моей двери, и ухмыльнулся. — О, и не забудь привести свою подружку в пятницу вечером, ну, знаешь, для моральной поддержки... или для окончательного прощания.
— Ни за что, черт возьми, — прорычал я, надувая грудь. — Она не будет вмешиваться, Джордж.
Джордж откинул голову назад и рассмеялся.
— Что случилось, Мессина? — подначил он. — Разве ты не думаешь, что можешь победить?
— Она не пойдет, — прорычал я. Я чувствовал, как вспыхивает мой темперамент, и призывал себя успокоиться и отдышаться. — Не впутывай ее в это, Джи. Я серьезно.
Джордж изучал мое лицо с забавным выражением.